«Крах операции «Ульм»: Как немецкие диверсанты заблудились в уральской тайге

Кадр из документального фильма «Таежный тупик для «Цеппелина», посвященного провалу диверсантов.

Темной февральской ночью 1944 года из аэропорта Риги вылетел трехмоторный самолет без опознавательных знаков, выкрашенный в черный цвет. Кроме экипажа в нем сидели семеро агентов фашистской диверсионной группы «Ульм», которых должны были забросить в глубокий советский тыл, в Пермскую область.

Диверсионная школа

К концу 1943 года ситуация на фронтах Великой Отечественной войны окончательно сложилась в пользу Советской армии. Фашистов разгромили и под Сталинградом, и в Курской битве. Была выиграна битва за Кавказ. И тогда в недрах СС возникла идея масштабных диверсий в советском тылу, на угольных шахтах и предприятиях, выпускающих танки, пушки и боеприпасы.

В немецком местечке Оствиц близ города Бреслау была организована диверсионная школа «Цеппелин». В нее зачисляли белоэмигрантов и пленных красноармейцев. Из них собирались создать диверсионные группы, которые должны были подрывать оборонные предприятия, а также ведущие к ним линии электропередач и железнодорожные пути.

Из 70 курсантов после трех месяцев тренировок было отобрано 30. Им и предстояла заброска на Урал. Первую группу должны были забросить под Кизел, вторую – после сигнала о благополучном приземлении первой семерки - в Челябинскую область.

Вот только там их уже ждали. Партизанам удалось захватить под Псковом, где находился тренировочный лагерь подготовки диверсантов, заместителя начальника диверсионной школы, так что советская контрразведка своевременно получила данные о готовящихся акциях. Руководителям краевых и областных подразделений госбезопасности была разослана ориентировка на диверсантов и указание «обеспечить круглосуточное наблюдение за воздухом, принять меры к усилению охраны промышленных объектов и транспорта от диверсии».

Бесславная семерка

Из семи диверсантов, которых забросили в Прикамье, четверо были из белоэмигрантов, трое – бывшие военнопленные.

- На допросе в лагере для военнопленных мне предложили пойти работать на немецкий завод, вступить на службе в немецкую армию или пройти подготовку для последующей заброски в тыл Советского Союза, - признавался впоследствии на допросе в НКГБ один из диверсантов, 23-летний Петр Андреев. – Я выбрал последний вариант, так как считал, что только так смогу выбраться из Германии в Советский Союз.

Хотя верить его словам особых оснований нет. Перед учебой в диверсионной школе он, спасая собственную жизнь, выложил немцам все, что знал, о вооружении и численности советских частей, в которых служил, а также об оборонных предприятиях страны.

В отличие от Андреева, другой диверсант, Николай Стахов, сам предложил немцам свои услуги для шпионской работы. В годы гражданской войны он служил в армии Врангеля, а в 1920 году, после ее разгрома, эмигрировал за границу. Во время отечественной войны Стахов поступил на службу в подразделение полицаев, боровшихся с партизанами. Там, улучив удобный случай, обратился к сотруднику «Цеппелина» и был направлен в диверсионную школу.

Старшим группы «Ульм» был Игорь Тарасов - также бывший офицер белой армии. Помимо того, входили в нее два радиста, Халим Гореев и Анатолий Кинеев, Юрий Марков - из белоэмигрантов и бывший помощник оперуполномоченного НКВД Николай Грищенко.

Полмиллиона для бандитов

Все диверсанты должны были выдавать себя за красноармейцев, возвращавшихся домой после лечения в госпитале. Для каждого были подготовлены обмундирование, документы – красноармейские книжки, справки о нахождении в госпиталях, отпускные билеты о временном увольнении из армии по болезни - и солидная сумма денег.

В старом фильме «Щит и меч» есть момент, когда перед заброской диверсантов немецкий офицер уточняет у них, все ли выдано: документы, деньги. «Да, по 10 тысяч на человека», - отвечает старший группы. Для агентов «Ульма» фашисты более расщедрились – на семь человек дали полмиллиона рублей.

В то время буханка ржаного хлеба на рынке стоила 150-200 рублей, литр водки – 450 рублей. Но деньги были выделены не только для самих диверсантов. Помимо основного задания – подрывов инфраструктуры – они должны были также найти дезертиров из Советской Армии и сколотить из них банды. Вот для оплаты этих будущих бандитов и предназначалась часть денег.

Группу снабдили продуктами в расчете на три недели, лыжами, спальными мешками, а также подготовили 7 килограммов пластической взрывчатки.

При выброске у каждого агента с собой было оружие, бинокль и фляга со спиртом. У радиста Гореева – еще и рация. А все остальное снаряжение, включая продукты, сбросили с самолета в пяти отдельных пакетах.

«Промашка вышла»

Черный самолет в ночь на 18 февраля сбросил парашютистов в небе над Пермской областью. Но руководство «Цеппелина» напрасно ждало радиосигнала от своих агентов. Через два дня, так и не получив ни звука от первой диверсионной группы, немцы отменили заброску второй. Диверсантов, которые должны были вылететь в Челябинскую область, практически сняли с самолета.

Не слышала вражеских передач и радиоразведывательная служба органов госбезопасности. Хотя позывные диверсионного центра, ищущего своих агентов, она фиксировала в эфире вплоть до 29 февраля.

Причина молчания диверсантов выяснилась позже. Но немецкий пилот то ли ошибся в расчетах во время столь длительного перелета, то ли побоялся, что не хватит топлива до «расчетной точки», только вместо Кизела парашютистов сбросили за 300 километров от нужного места, в глухой тайге Коми округа, где в то время стояли лютые морозы. К тому же сильным ветром всю группу раскидало в разные стороны. Куда-то зашвырнуло и пакеты с припасами.

Из семи остались трое

Старший диверсионной группы Игорь Тарасов сильно разбился во время приземления. Очнувшись после падения, он обнаружил, что, лежа в снегу, обморозил ноги. Вначале он пытался согреться спиртом, а затем поняв, что находится в безвыходной ситуации, застрелился, оставив записку с описанием своей ситуации и пожеланием: «Пусть сгинет коммунизм. В моей смерти прошу никого не винить».

Покончил с собой и Гореев, получивший серьезные травмы во время приземления. Парашют Юрия Маркова зацепился за дерево, сам диверсант запутался в стропах, не смог освободиться и замерз насмерть.

В тайге, среди сугробов, оставшиеся четверо диверсантов с трудом нашли друг друга. Но припасы так найти и не удалось. Они соорудили из парашютов подобие палатки и укрылись там от мороза.

В качестве еды диверсанты, не имевшие никаких продуктов, стали использовать трупы своих же товарищей – Тарасова и Гореева. Через месяц после выброски у радиста группы Кинеева, который обморозил ноги, началась гангрена. Так что его, «избавляя от мук», пристрелили свои же. А потом – съели.

Полтора месяца, пока не начал таять снег, диверсанты прожили в своей палатке, питаясь человечиной. И только, когда стало можно ходить по лесу, они отыскали пакет с едой. Консервы помогли им продержаться до лета. А потом оборванные, грязные, заросшие агенты отправились на поиски жилья.

Вместо военкомата – в НКВД

- До военных и милиции начали доходили слухи из таежных деревушек, что к людям время от времени из леса выходят незнакомцы, просят на чистом русском языке то картошку, то спички. Местные жители принимали их за дезертиров, побаивались и поэтому не хотели портить с ними отношений, - вспоминал коми-пермяцкий журналист Федор Истомин.

Тем временем специально созданные отряды вели поиски диверсантов. И 6 июня двое жителей деревни Кая добрались до райцентра Бисерово с сообщением – у одной из их односельчанок остановились трое неизвестных в форме солдат Советской Армии, вышедших из леса.

Милиционеры поехали проверять информацию. Но когда добрались до места, в деревне никого из посторонних не было. Оперативная группа вернулась обратно, оставив в Кае оперуполномоченного Сидорова.

- Появились они, там, у моста сидят, - уже под вечер прибежал к Сидорову один из местных. Милиционер вместе с несколькими колхозниками отправился туда.

- Куда идете? – поинтересовался он у «красноармейцев».

- Да, сами не знаем куда, - отозвался один из них.

- В село Бисерово, в военкомат, - уточнил второй.

- Я иду туда же, пойдемте со мной, - предложил Сидоров.

Так, большой компанией, вместе с колхозниками диверсанты и дошли до Бисерово. Но попали не в военкомат, а в НКВД. В райотделе все трое покорно выложили оружие, назвали себя и признались, что являются немецкими агентами.

Потом подробно рассказывали о том, как попали в диверсионную школу, о порядках, царивших в ней, о своем задании. Охотно показывали свои стоянки в коми-пермяцком лесу и места, где закопали останки остальных агентов.

Спустя год, в июле 1945 года суд приговорил их за измену Родине к срокам от 8 до 15 лет.

Статья подготовлена по материалам, предоставленным управлением ФСБ по Пермскому краю.