«Ударила один раз – и сразу в сердце»: в Перми открыли центр социализации для женщин, убивших своих мужей

Елена Дрягункова отбывала срок за убийство человека. Сейчас она работает в пермской клининговой компании. Фото: личный архив.

Ни один человек, идущий по торговому центру в спальном районе Перми, и не подумает, что за плечами у этой незаметной уборщицы, везущей поломоечную машину, длительный срок за убийство человека.

Не поняла, как схватила в руки нож

46-летняя Елена Дрягункова из Лысьвы всего несколько месяцев назад вышла из колонии. Сидела за убийство. Говорит, не сдержалась, когда избивали абсолютно незнакомую ей женщину.

- Меня саму сожитель постоянно бил и ломал руки, - поделилась она. – В тот страшный день я сбежала от него после очередных побоев и пришла переночевать к подруге. Она жила в коммуналке, соседи у нее в тот вечер пили. Слышу, за стенкой мужчина бьет женщину. Я зашла, сделала замечание, и он тут же перекинулся на меня. Сначала ударил, потом побежал за мной в комнату подруги, еще раз ударил и чуть не изнасиловал.

Елена сама не поняла, как схватила в руки нож.

- Я очнулась, только когда увидела кровь, - вспоминает она. - Как мне потом сказали в полиции, был один удар в сердце насквозь. Он сразу бочком – бочком и упал. Я потрогала пульс, и тут же побежала вызвать «скорую». Врачи увезли его, но в больнице он умер. Ранее я не была судима. Мне дали 10 лет, из которых я отсидела семь.

После освобождения Елена не вернулась в Лысьву, а поехала в Центр для женщин, который занимается социализацией женщин, пострадавших от насилия и отбывших наказание за преступление в отношении жизни и здоровья.

Их били, а они - убили

- Пермский край - это такой своеобразный регион, в котором многие люди так или иначе связаны с колониями, - рассказала «КП» президент Межрегиональной общественной организации социального предупреждения правонарушений «Выбор» Анна Каргапольцева. – В любой семье кто-то либо сам отбывал срок, либо был репрессирован, либо был потерпевшим, либо работает в колонии. И моя семья когда-то тоже была репрессирована, а потом реабилитирована. Бабушка родилась в колонии-поселении и часто рассказывала мне об этом. Поэтому с молодости я захотела помогать осужденным, чтобы у них не прерывалась связь с внешним миром.

В те годы практически не было подобных общественников, и после долгих уговоров ГУФСИН дал Анне разрешение посетить колонию в Ныробе, что за 400 километров от Перми.

- Когда я приехала туда в первый раз, чистившие снег осужденные от удивления побросали свои лопаты и, не отрываясь, провожали молодую девчонку взглядом, - со смехом вспоминает Анна Каргапольцева. – Но вскоре у меня образовалась группа из 55 человек! Мы разговаривали о жизни, иногда я привозила им поесть. Конечно, на свои деньги, тогда еще никаких грантов не было, а у меня хорошо зарабатывал муж. Разве ж он мог мне отказать?

Больше 20 лет общественница посещала мужские колонии, а три года назад ее спросили, почему она не ездит в женские. И Анна Вадимовна поехала.

- И тут у меня словно миг озарения наступил, - говорит она. – Оказалось, что большинство находящихся там женщин испытывали насилие сожителей. Их били, они не вытерпели и убили, а им дали срок. Случай одной девочки стал для меня поворотным. 18-летняя девчонка была одна в доме, где жила с родителями. К ней ворвался незнакомец, изнасиловал и начал душить. Девушка ударила его, он умер прямо на месте. В суде доказали все, но приговор ей вынесли - восемь лет. Это так шокировало меня, но оказалось, что женщин с подобными историями в колониях – почти половина! Одни сидят за убийство членов своей семьи, а вторая половина – за наркотики. И мы задумались о создании центра, который поможет реабилитировать таких женщин.

В центре одновременно могут проходить реабилитацию до восьми человек.

Фото: Алена ОВЧИННИКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Администрация Перми выделила помещение на окраине города. «Выбор» - это два кабинета, несколько жилых комнат, где могут жить восемь человек, конференц-зал, большая кухня и санузел.

- Пока Центр полностью живет на частные пожертвования, - объясняет Анна Вадимовна. – Я считаю, что некоммерческая организация не должна извлекать прибыль из своих подопечных. Мы один из немногих центров, которые не компенсируют свои затраты за счет средств девушек. Поэтому всю зарплату они получают полностью себе на карман. За коммуналку мы тоже платим из пожертвований, поэтому, когда о нас пишут, мы просим указывать реквизиты. А в нашей группе я всегда благодарю неравнодушных людей и публикую отчеты, куда были потрачены деньги.

Не знала про существование сына 18 лет

- Пока я сидела, сожитель умер, и я осталась без прописки и жилья, - продолжает свою историю уборщица Елена. – Зачем мне было ехать в Лысьву? Ребенка у меня забрали в детский дом, а потом усыновили за границу. Но и это еще не все. Когда я была беременна младшим, сожитель в очередной раз избил меня. Это случилось на шестом месяце, и я была уверена, что ребенок не выжил во время родов. Оказалось, выжил!

О том, что у нее растет еще один сын, женщина не знала долгих 18 лет! Правда вскрылась только в 2018-м году, когда в колонию пришел запрос, что Елену разыскивает приемная мать ее сыновей из Испании! Они готовы встречаться и общаться!

Дети Елены Дрягунковой живут в Испании, она надеется встретиться с ними. Фото: личный архив.

- И я поставила четкую цель: выйти и увидеть своих сыновей, - говорит Елена. – Чтобы время шло быстрей, в колонии я с головой ушла в работу. До зоны я неплохо зарабатывала. Сначала была продавщицей, потом открыла свой ларек. А в колонии научилась шить, работала санитаркой в больнице. А если не работала, то рисовала. Когда узнала про Центр социализации, безоговорочно решила, что поеду туда. Сейчас я здесь и в нормальной домашней обстановке начинаю входить в общество. У меня даже в мыслях нет чего-либо нарушать, наоборот, впереди я вижу только счастливое будущее.

Пока Елена сидела в колонии, мир изменился. Сейчас и город стал неузнаваемым, и телефоны стали другими:

- Раньше я с кнопочным телефоном «на будьте любезны» общалась, а сейчас мне приходится осваивать Андроид, чтобы общаться по интернету с выросшими детьми.

На работе в торговом центре Елену приняли нормально. Да, знают, что она была «там», но относятся как к обычному человеку. Платят столько, что на жизнь хватает. По решению суда женщине еще предстоит пережить три года ограничения свободы, а потом она может спокойно поехать к сыновьям.

- Даже если когда-нибудь я сниму свое жилье, обязательно буду приходить сюда в гости, - говорит женщина. – Очень важно, что такой Центр существует. Ведь сколько я девчонок знаю, которым совсем некуда идти после освобождения. Они выходят, от отчаяния срываются и едут обратно.

Никто не дерется, не водит мужчин и не употребляет алкоголь

- Может быть, это звучит негуманно, но я не трачу ни времени, ни ресурсов на человека, в котором не вижу перспективы, - говорит Анна Каргапольцева. – Я вижу, когда девочки реально хотят измениться. Пока они в колонии, все говорят, что их дальнейшая жизнь не будет связана ни с наркотиками, не с преступным миром. Но когда они выходят, попадают в ту же самую среду, которая может привести к рецидиву. Поэтому считаю, что адаптацию освободившийся должен получить вне своего привычного круга общения.

С оказавшимися в Центре женщинами работает психолог, они проходят полный медосмотр, а юрист помогает им сделать первые шаги в новой свободной жизни: зарегистрироваться на Госуслугах, понять, осталось ли право на жилье, получить банковскую карту.

- Правил в центре как таковых нет, - объясняет Анна Вадимовна. - Есть правила человеческого общежития: никто не дерется, не конфликтует, не спорит, не водит мужчин и не употребляет алкоголь. Чтобы влиться в общество, женщины устраиваются на работу. Понятно, в офис они не попадут из-за низкой компьютерной грамотности, поэтому идут в уборщицы или на швейное производство. К слову сказать, мужчин после срока берут на работу неохотно и даже побаиваются их, а вот женщине устроиться на работу гораздо проще. В итоге работодатели видят, насколько качественно наши женщины выполняют поставленные задачи, поэтому остаются довольны.

Самое страшное – пережить потерю близких

Недавно провела три месяца в Центре и уже закончила реабилитацию его первая выпускница. Женщину осудили за нанесение тяжких телесных повреждений сожителю, к счастью, мужчина выжил.

Пару недель назад, отсидев в колонии восемь лет за убийство, сюда приехала 42-летняя Валя. 1 апреля освобождается и заедет в Центр помощи женщинам Кристина, 8 апреля – Альбина.

Дольше всех здесь живет 41-летняя Агния Уракова из Свердловской области. Она дважды отбывала срок за наркотики. Оба раза – по восемь лет. Первый раз попала за решетку в 19 лет.

- У нас была большая компания, постепенно все начали пробовать, - поделилась своей историей Агния. – «Они могут, а я разве нет?», - говорила я себе тогда. Мама воспитывала нас с братом одна, отец пропал без вести, когда мне было 13. Мама много работала, чтобы дома было что покушать. Когда узнала, что я колюсь, и ревела, и угрожала, но никогда не мирилась.

Освободившись в первый раз, Агния шесть лет прожила дома. Долго не употребляла, потом начала колоться и снова села.

- Самое сложное за время срока пережить потерю близких, - говорит женщина. - Я недавно разговаривала с мамой, сегодня иду звонить, а мне говорят, что она умерла. И ты ничего сделать не можешь. Это был шок, мне казалось, я сойду с ума. Ее там хоронят, а где, в чем?

Если бы мама была жива, Агния вернулась после освобождения к ней, но сейчас решила остаться в Перми, завязать с прошлым и начать жизнь с нового листа. Она два раза в месяц отмечается в уголовно-исполнительной инспекции и ждет, когда ей разрешат покидать Пермский край, чтобы съездить на могилку.

- В колонии меня грела мысль, что когда-нибудь это закончится, что я там не навсегда, - вспоминает первая подопечная Анны Каргапольцевой. – Ведь после черной полосочки обязательно будет белая. Всякое там бывало, мы же девочки, и не любим конкуренции. Но я всегда была активисткой: и культоргом, и физоргом, и пела, и выступала. Когда вышла на свободу, долго удивлялась переменам. Молодое поколение сейчас вообще жесть, какое стало, мы такие не были. В подростках много злости и агрессии! Они бесятся, что у них все есть, и им ничего для этого делать не надо.

Так как Агния первая заехала в Центр, многое для создания уюта ей пришлось делать своими руками: красить стены, клеить обои, тянуть проводку, весить люстры и даже собирать мебель. Но женщина только рада этому, и с гордостью показывает плоды своего труда.

У Агнии нет ни мужа, ни детей, и когда она вдохнула воздух свободы, сразу завела себе кота Соломона.

Агния Уракова со своим питомцем Солмоном.

Фото: Алена ОВЧИННИКОВА. Перейти в Фотобанк КП

- В колонии мне этого очень не хватало, - говорит женщина. - Я взяла маленького заморыша, а вырос он настоящий красавец! Буду переезжать – обязательно заберу его с собой.

Работает женщина на швейном производстве. Утром все разъезжаются по рабочим местам, а вечером возвращаются и готовят ужин: варят борщи, каши, поджаривают любимые макарошки. После долгих лет тюремной пищи питаться женщины стараются сбалансированно.

- Центр - это мой дом и моя опора, - уверена Агния. - Раньше день рождения для меня был - большой стол и много водки, а здесь я в первый раз отметила трезвый день рождения! Плюс мне надарили много подарков. Это было необычно и очень клево! А еще я не исключаю, что в будущем смогу устроить свою личную жизнь и выйти замуж. Ведь в 41 год я только начинаю жить!

Реквизиты Центра помощи женщинам:

МОО СПП "ВЫБОР" ИНН 5919009827 КПП 591901001 ОГРН / ОГРНИП 1085900002891 р/c 40703810549770004097 ВОЛГО-ВЯТСКИЙ БАНК ПАО СБЕРБАНК БИК 042202603 к/с 30101810900000000603