2016-08-24T01:55:15+03:00

Дирижер Теодор Курентзис: У бабушек на севере Пермского края вы увидите больше модернизма, чем на московских тусовках

Худрук пермского театра оперы и балета провел ночь искусств со 150 зрителями
Поделиться:
Комментарии: comments15
Фото: Антон ЗАВЬЯЛОВ
Изменить размер текста:

Ночь со знаменитым дирижером оказалась нарасхват. Билеты (тем более, что встреча была бесплатной, нужно было лишь зарегистрироваться онлайн) на камерную беседу с худруком пермского театра оперы и балета Теодором Курентзисом улетучились со скоростью звука.

- У меня был очень длинный рабочий день - больше 9 часов, поэтому я сейчас на втором дыхании, - начал встречу Теодор, вглядываясь в лица зрителей, еле проступающих из полумрака. Встреча проходила в фойе театра, зрители уютно устроились на мягких пуфиках и стульях. Может быть, Моцарт (о нем на встрече говорили особенно много) и переворачивался в гробу (если было где переворачиваться, великий композитор умер в нищете и до сих пор спорят, где его могила), при словах пермского дирижера о том, что только он, Курентзис, смог добиться идеального звучания и гениальнее всех исполняет его музыку. (Для убедительности на встрече маэстро, не стесняясь, сравнивал записи моцартовского «Реквиема», свою и других, - чтобы зрители могли тут же почувствовать разницу). Но Курентзис говорил об этом настолько ярко, страстно и уверенно, что ему мог поверить, наверное, и сам Моцарт. А зрители уж тем паче.

Тем более, что буквально перед этой ночью стало известно, что в номинантах престижной национальной театральной премии «Золотая Маска», спектакли пермского театра оперы и балета отмечены целых 26 раз!

Зрители долго не отпускали маэстро. Вместо запланированных двух часов незаметно пролетели три. Разошлись все по домам уже глубокой ночью. Пермяки, которым не удалось встретиться в камерной обстановке с дирижером, предложили организаторам устроить акцию «Тысяча и одна ночь с Курентзисом».

Маэстро обещал подумать над тем, чтобы почаще радовать зрителей такими встречами.

НОЧНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ ТЕОДОРА КУРЕНТЗИСА

 Фото: Антон ЗАВЬЯЛОВ

Фото: Антон ЗАВЬЯЛОВ

Когда мне было 16-17 лет, я просыпался и чувствовал невероятную красоту внутри. И меня обуревали чувства, которые невозможно выразить словами. Во сне к нам часто приходит мудрость. Мы понимаем вещи, которые невозможно выразить словами. И это настолько прекрасно, что грех этим не делиться. И тогда я понял, что ощущения можно выразить музыкой. Язык музыки понятен всем - независимо от того, где люди родились и на каком языке они говорят.

Всегда задаю вопрос себе - почему я делаю музыку. Стоит ли создавать музыку, заниматься ею сегодня? Когда люди, может быть, остро нуждаются в каких-то основных вещах - еде, одежде, обуви. И что музыка может дать человечеству в нынешние времена?.. И, знаете, я все время мучаюсь этим вопросом. И не могу сказать, что я знаю точно, что я делаю и правильно ли я делаю.

Самый большой дар, который дал Бог людям - это жизнь. Жизнь - тайна, которая находится в каждом из нас. Но никто не может сказать точно, что это такое. Когда мы задаем себе вопрос «что такое жизнь?», мы уже делаем очень большой шаг к самосовершенствованию. Представьте себе космос – как большую сферу. На 99,999999999999999999 процентов она заполнена хаосом и одиночеством. Жизнь - самое редкое сокровище этого космоса. Сколько во Вселенной болтается планет, где нет жизни? Миллиарды – и все они аморфные и бездушные. И есть только одна маленькая-маленькая планета - Земля, где есть жизнь. И на этой маленькой-маленькой Земле - мы. Маленькие-маленькие «мы», и в то же время такие большие «мы», потому что мы носители редкого дара "жизнь".

Мы живем так, как будто даем генеральную репетицию перед настоящей жизнью. Часто тратим свое время попусту. Большинство наших забот - материальные: квартиры, машины, деньги. Мы тщеславны, мы хотим успеха. Если мы говорим о благополучии, то почему-то подразумеваем только материальное благополучие. Когда мы что-то пытаемся сказать о себе, мы говорим "у меня есть руки", "у меня есть ноги", но редко кто говорит "у меня есть дух". Но хотим мы того или нет, хозяин нашего тела - дух. Даже если кто-то хочет стать богатым, в глубине души, может быть, он хочет этого не для того, чтобы приобрести какие-то материальные блага, а для того, чтобы быть признанным родителями, друзьями. Кто-то хочет, чтобы у него в доме всегда было чисто – а на самом деле он хочет чистоты души. Все материальные помыслы имеют начало в духовной чаяниях.

Есть ли такое, что люди боятся быть страстными, и плакать, чтобы не быть смешными? Все боятся. Но жить как-то ведь надо.

Когда я впервые заплакал от музыки? Мне было 2 года. Мой отец пел мне одну народную песню о детях, которые погибли. У меня была очень острая реакция. ...Отец научил меня слушать музыку в одиночестве, когда ее можно особенно тонко чувствовать.

Какие самые важные моменты в жизни? Моменты встречи и прощания. Мы понимаем цену человека, которого любим только тогда, когда прощаемся с ним. Мы узнаем цену нашим способностям только тогда, когда встречаем человека, который нас понимает. То же самое, когда встречаем любимого человека, когда возникает влюбленность. Тогда у нас появляются силы, которых раньше не было.

Как и многие люди, я был очень сильно разочарован в жизни. И у меня, как и у многих, были моменты, когда возникали мысли - почему я такой неполноценный? Почему все не так, как я хочу? Как можно жить в таком несправедливом мире? Зачем этот мир, где много страданий и зла?

Я не хочу умирать. Однажды я был на похоронах, в крематории. Играла музыка - звучали какие-то блатные песни. На черных стенах висели размышления-цитаты на тему, что мы есть такое в этой бренной жизни. И предложения: Хотите отправиться в мир иной на шестисотом мерседесе-катафалке? А может вы желаете, чтобы ваш прах отправился в космос? Звоните на телефон: 8XXXXXXXXXX. Сотрудники крематория словно только что пришли из ЗАГСа, они провожали усопшего в последний путь, а сами махали покойному руками : "Давайте, друзья, в вечный путь! Счастья!" И воняло фруктами и дешевым советским шампанским. Какое счастье?! Вы о чем? И я как-то в этот момент понял, что не хочу умирать. Это был своего рода гомеопатический сеанс. Поверьте, жить стоит.

Я не пытаюсь учить зрителя. Я не учу зрителя: все знания находятся внутри, в человеке. Я просто хочу дать импульс. Чтобы открылся какой-то канал, и человек начал осознавать, понимать и слышать вещи, которые он, может, и знал, но они прятались где-то очень глубоко. Можно сказать, это сократовский метод: узнавать истину, задаваясь вопросами и отвечая на них.

Большая проблема, что в консерваториях учат эстетике. А эстетика меняется. Она сама по себе бессмысленна. Какая она, к примеру, красивая женщина? В 18 веке были одни идеалы красоты, в современности - другие. Настоящая музыка не в эстетике. Проблема людей, которые обучались в академиях, в том, что они, может, и выучили назубок партитуры. Но этого недостаточно. Приведу аналогию: как батюшка может служить, если он вообще не верит в Бога? И если ты пошел учиться в духовную семинарию, это еще не означает, что ты веришь в Бога. Учеба в академии или консерватории порой как спорт, где кто-то лучше учится, кто-то хуже. Но музыка - не спорт. Деревенский мужик так сыграет на баяне, что вы будете рыдать. А казалось бы гениальный скрипач целиком исполнит цикл из 24 каприсов Паганини, и вас это может не тронуть.

Да, я, конечно, чувствую спиной зрителя, когда дирижирую. Зритель - он везде по большому счету одинаковый, во всех городах - что в Новосибирске, что в Париже, что в Перми. Просто есть города, которые быстрее догоняют, а есть, которые помедленнее. Самое медленные города – те, которые считают, что все знают. Я по себе вижу: когда я считаю, что все знаю, делаю большие глупости. Есть парадокс восприятия: одни зрители с энтузиазмом начинают расхваливать - как прекрасно мы выразили те или иные вещи, а на самом деле мы даже и не думали выражать именно это и вообще не это имели ввиду. Как в анекдоте, операция выполнена успешно - пациент мертв. Другие говорят: я не понял вот это и вот это, но ты понимаешь, что музыка его затронула и именно там, где нужно.

Когда мы выпустили запись оперы «Дидона и Эней», мне многие говорили, что я радикальный. А еще, что безумный, сумасшедший, и что я постоянно стараюсь дать пощечину общественному вкусу. В первый раз зритель, бывает, встречает, со скандалом. Во второй - с аплодисментами. Мир должен привыкнуть к новому. Новое не всегда сразу же принимают в объятья. То же самое, когда много лжи, правда кажется безумной.

Безусловно, есть произведения, которые трудно мне даются. Как, например, Третья симфония Густава Малера. Мне кажется, что я каждый раз умираю, когда его исполняю. Лет 15 назад, перед выступлением мне на глаза попался снимок девочки, в которую я был влюблен. Она была моей первой любовью. И я засунул ее фотографию в карман перед выходом на сцену. Думал: если помру на сцене, так хотя бы с приятными воспоминаниями (улыбается. - Ред.). Не умер.

Съездите на север Пермского края. Посмотрите, какие там бабушки. Поверьте, вы там найдете больше модернизма, чем на московских тусовках.

Я не сова и не жаворонок. Я очень люблю сидеть и творить ночью. Но, к сожалению, живу за городом, в Демидково: час туда, час обратно. Встаю очень рано. И работаю много - по 10-12 часов в театре. А потом еще работаю дома. Поэтому жизнь со мной – это очень на любителя.

Музыка - гимн «нацменов вечности». Нацмены всегда строят маленькую родину там, где оказываются. Так, «нацмены вечности» вспоминают прекрасные края, и пытаются построить их там, где они проживают в данный момент. Чтобы здесь было, как там. Да, жизнь существует и без нас, но мы - соучастники жизни. Мы здесь создаем музыку, чтобы жить в том мире, в котором хотим жить. Человек эволюционирует и совершенствуется, когда любит жизнь.

Есть ли жизнь вне музыки? Есть. Но музыка - это не что-то отдельное от жизни. Когда я сплю, разговариваю с другом, чищу зубы - у меня в голове играет музыка. У меня, как и у каждого, есть свой саундтрек в жизни.. Музыка - это не столько звук, сколько наша способность к общению. Тишина - это тоже музыка.

До 40 лет оставляешь все на потом, а после чувствуешь, что этого "потом" не будет и устраиваешь гонки. Я редко берусь за любимые произведения. Они для меня, как хорошее вино, которое не открывают и держат на потом. Но время пришло, и сейчас я уже начал открывать и пробовать все вина.

Рад, что пермский зритель знает, где Зальцбург. На Зальцбургском фестивале мы будем выступать с оперой Моцарта «Милосердие Тита». Это большой вызов. Мы - единственный российский коллектив, который когда-либо приглашали в Зальцбург, чтобы поставить оперу Моцарта. Это совместный проект с американским режиссером Питером Селларсом, который знаком пермякам по «Иоланте» и «Королеве индейцев». Хорошо, что наши зрители знают, где находится Зальцбург и про Зальцбургский фестиваль. А вот чиновникам я долго объяснял, где это и что это за фестиваль, когда просил оказать финансовую помощь коллективу на дорогу. Приходится мне «пиарить» Зальцбург или Люцерн, потому что есть люди во власти, которые о них не знают.

Западно-европейское искусство немножко декоративно. Когда я бываю в католических храмах, любуюсь работами великих мастеров Возрождения - о, да, они прекрасны, они изображают человеческую природу Бога. Но мне в них не хватает изображения духа, которое существует как архетип в иконах восточной православной церкви.

Будут ли еще ночи с Курентзисом? Почему бы нет. Очень хочется, чтобы пермяки принимали активное участие в творческой жизни города.

 Фото: Антон ЗАВЬЯЛОВ

Фото: Антон ЗАВЬЯЛОВ

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также