Общество20 июня 2013 20:11

Марат Гельман: «Мы не лоббировали «Белые ночи»-2013, нас уговаривали»

За день до увольнения ничего не подозревающий директор музея PERMM дал интервью «КП»

Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

Так получилось, что свое последнее интервью в должности директора музея современного искусства Марат Гельман дал «Комсомолке». Разговор состоялся 18 июня, накануне расторжения с ним контракта.

- Сегодня мы как раз с председателем правительства Пермского края Геннадием Петровичем Тушнолобовым разговаривали, спрашивали, почему нет красного человечка на крыше ЗС...

- Все началось как раз с Геннадия Петровича. Чиркунов (в тот момент - губернатор. - Ред.) попросил меня зайти, я захожу - он смеется: «Ты что, действительно изобразил депутатов? Пришел ко мне Тушнолобов (депутат ЗС в то время. - Ред.) и говорит: «Либо мы проваливаем бюджет, либо вы убираете красных человечков, потому что Гельман изобразил нас - безголовые, голосуют, красные...» У него к этому личное такое...

- Тушнолобов сказал, что красных человечков на крыше больше не будет.

- Посмотрим... Губернаторы меняются, все меняется. Но вот я как раз думаю, что… Проханов вообще написал целый роман о красных человечках. Так что нас, может, уже не будет, а красные человечки останутся здесь как символ Перми как русского Эдинбурга.

- Вопрос: губернатора Олега Чиркунова нет, а вы здесь держитесь. Как? Каким образом?

- Хороший вопрос. Когда пришел новый губернатор, все думали, что все закончилось. Я уехал в Берлин и думал о том, как сохранить до лучших времен ту коллекцию, которую мы сумели собрать в музее. Но за лето произошло очень важное изменение. Пермяки, которые до этого критиковали Гельмана, ругали Гельмана, они за это лето поняли, что не хотели бы распрощаться со статусом мощного культурного европейского центра и возвращаться в непонятное провинциальное бытование. В ноябре, когда я участвовал в заседании рабочей группы ЗС как тогда казалось по урезанию бюджета музея и бюджета фестиваля, я читал стенограмму и чуть не плакал. Потому что вот эти депутаты, которые обычно меня ругают, говорили какие-то правильные слова, как им это важно и как это нужно, чтобы удержать молодое поколение. Главная драма сегодня для всех городов - это как удержать молодых людей, чтобы они не уехали. И пока кроме нашего проекта в стране никто не предложил ничего внятного. Все-таки можно ругать Гельмана, но! В 2008 году 60% молодых людей от 18 до 30 лет хотели уехать из Перми. По последним опросам, которые проводились полтора года назад, - 11%. Вот и все.

На открытии выставки "Icons" в Краснодаре, в Марата Гельмана плюнул священник.

На открытии выставки "Icons" в Краснодаре, в Марата Гельмана плюнул священник.

- Вы связываете это со своей работой?

- А больше ничего… Все остальное шло так же. Ну, естественно, может быть и не только. У Чиркунова не только культурный проект был. Он пытался что-то делать и в образовании. Но то, что мы делали, это было наиболее очевидно. И пермяки захотели продолжения истории.

Для того, чтобы получилось дело, нужно три составляющих: воля, понимание и умение. Так получилось, что за это время мы достаточно широко распространили понимание того, что надо делать, чтобы городская жизнь не затухала. Главный дефицит сейчас - это умение. То, чем я занимаюсь, это непосредственное умение что-то делать. На самом деле история моего успеха - это история о том, как я доверился кому-то, меня обманули, но я пошел дальше.

- Вы говорите, что все хорошо с пониманием. Но вас ведь не поняли те чиновники, которые закрыли выставку художника Слонова про Олимпиаду.

- На самом деле все прекрасно понято. Они поняли, что вот эта сусальная картинка «Сочи-2014»… Ведь все началось с письма сенатора Климова. Забавно, но он когда-то был корреспондентом «Крокодила» в Перми и вроде бы должен понимать… Он говорит о том, что сам факт того, что Олимпиада будет проходить в России - это великое достижение России. У нас здесь шутили, что в закон о защите чувств верующих надо добавить пункт «закон о защите чувств верующих в Олимпиаду». А Слонов это такой вообще народный художник. Это зеркало души народа. Они (чиновники. - Ред.) поняли, что есть другая картинка, которая их картинку разбивает. Поэтому они так возмутились. Они поняли, что здесь находится угроза их фальшивой картинке. Наш фестиваль посетило 800 тысяч человек. Мы не перекрыли ни одной улицы. А когда был огонь Универсиады (бежало человек 15), перекрыт был весь центр города. Они хотят, чтобы люди терпели. «Как же так, это такое важное событие - огонь Универсиады пробегает через Пермь, поэтому мы полгорода поставим в пробки».

- Некоторые уверены, что вы специально выставили эти картинки, чтобы популяризировать себя и фестиваль.

- Я объясню. Есть такая выставка, которую я спродюсировал, - «Соединенные штаты Сибири». Она в прошлом году была в Перми. Слонов - один из участников. И мы решили, что будем делать персональную выставку Василия Слонова на следующих «Белых ночах». За 20 лет моей кураторской деятельности я пришел к выводу, что ты никогда не отгадаешь, к чему прицепятся.

- Вы не ожидали такой реакции?

- Абсолютно нет. Тем более, что этот проект был и в Перми, и в Москве. Я хочу сказать, что на одной из выставок «Русского зарубежья» гораздо более острые картины находятся. А 2 июня вместе с министром культуры и тем же Тушнолобовым мы были в этом зале (на выставке Василия Слонова. - Ред.), они посмеялись. Тогда им еще никто не сказал, что это плохо. Никто не мог ожидать такой реакции.

- Почему вы эвакуировали все закрытые выставки в порт, но вместо работ Слонова выставили только фотографии с выставки?

- Дело в том, что эти работы до окончания фестиваля в распоряжении городских властей и они их просто заперли. Музей - это мое пространство, а фестивальный городок - это формально городское пространство. То есть город может сказать охране: «Повесьте амбарный замок». Я не хотел никаких скандалов. И решил поставить туда самую невинную выставку. Но дальше пошел бред. Выставка «Новый Барбизон» - это пять девушек, которые сделали работы на пленере с улиц города - это просто зарисовки с натуры. Но когда они узнали, что их перевозят на то место, где был Слонов, они вместе с выставкой повесили плакат в его поддержку. Их тоже закрыли. В какой-то момент местные чиновники так испугались, что на них сейчас обрушивается с Москвы супер-критика, что уволят губернатора. Потом уже заодно закрыли и выставку Каменного. Это смешно. Потом запретили открывать и Лоскутова с его «Монстрацией». Что было совсем глупо.

Интервью с Маратом Гельманом

- Премьер Пермского края сказал, что он не может позволить на деньги города позорить Олимпиаду.

- Неправильно, абсолютно. Во-первых они же финансируют не Слонова, а институцию, т.е. в принципе ведь цензура запрещена.

- То есть вы за их же деньги им проблемы устраиваете?

- Мы занимаемся художественным процессом. Этот художественный процесс такой, какой он есть, вот. Они финансируют институцию, институция занимается культурной деятельностью. Они могут закрыть музей современного искусства, тогда это их жест, властный жест - «нам не нужно современное искусство». Тогда они получат то, что они получат конечно, да, но получить в музей современного искусства сильного директора, и еще и вмешиваться в его политику…

Другое дело фестиваль. У него есть свой оргкомитет, который 2 июня принимал все. Может быть, они внутри себя и покривились, но слова не сказали.

- Вас проверяла контрольно-счетная палата…

- Контрольно-счетную палату напустить на организацию очень легко. Когда сменился губернатор, пять депутатов местного законодательного собрания написали в КСП и они начали проверку. Сейчас у меня уже седьмая за год проверка КСП. Я спросил КСП: «А вы сколько раз другие музеи проверяли в этом году?». Они говорят: «Ни разу». Я: «А за последние три года?» Тоже ни разу.

Так что теперь мне даже легче. Раньше я мог только ответить на выпады: «Клевещут». А теперь у меня есть результаты 6 проверок, которые ничего не нашли.

- Почему вы не привлекаете пермяков на фестиваль, а только зарубежных артистов?

- Во-первых, мы привлекаем. Это выгодно экономически. Но я обычно как Чиркунову это объяснял? Я говорил : «Ну вот представь себе, ты приходишь в книжный магазин, пермский. Приходит человек, хочет по астрономии книжку, а в Перми нет ни одного астронома. Хочет Гарри Поттера, а его вообще англичанка написала». Кому нужен книжный магазин, где книги только пермских писателей?

Пермский край первый, кому мы сразу же поставили изменение цели. Если раньше у вас была цель поддерживать пермских культурных деятелей, теперь у вас цель другая - вы должны обеспечить культурную жизнь всем 3 миллионам жителей Пермского края. То есть мы делаем этот суперкнижный магазин, в котором есть все: астрономия, английская литература… все! И там у нас есть отдельная программа «Вектор Перми» - отдельную полочку, с красивой красной табличкой «Здесь книги пермских авторов».

- В чем парадокс? Фестиваль посетило уже около миллиона человек. То есть людям он нравится. Но почему к вам так относятся?

- Ну это, я думаю, вопрос к людям, которые занимаются массовым сознанием. В одно и тоже время проводилось два опроса. Один: нравится ли вам программа стрит арт (мы тогда ее делали) и нравится ли вам культурная политика? 70% ответили, что нравится. И одновременно с этом опросом по фигуре Марата Гельмана. Ответы были прямо зеркальные.

- Почему?

- Я ведь не политик.

- С кем ни заговоришь про современное искусство, все сразу говорят: «А сколько это стоит»...

- Взять, например красных человечков. Люди говорят: «Бюджетные средства!» Но на них потрачено примерно столько же, сколько на детскую площадку. В год город делает 40 площадок. Но эти человечки, известные во всем мире, стали нашим знаком, их продают. Вот вам эффект экономический.

Есть психология «тратить»… Любой человек или президент, у него есть три как бы кубышки: хочу, могу, надо. «Надо» - это инфраструктура: дороги, свет включить, покушать, одежда… «Хочу» - это либо в отпуск поехать, либо учиться (инвестировать в будущее). И «могу» - это помочь: вот нищий идет, я ему брошу.

Для «надо» у него кошелек, для мечты у него кредит, а для нищего у него мелочь в кармане.

Культура всегда находилась в нищих, в социалке. И среди социалки она была еще самая худшая. Потому что как только помогают культуре, тут же кто-то встает и говорит: «Здесь дети больные! А вы культуре помогаете».

В Перми сказали: «Ребята, насыщенная культурная жизнь - это не мы помогаем искусству. Это часть нашей инфраструктуры. Мы обязаны это сделать. Так что давайте теперь с культурой не из кошелька социальной помощи работать, потому что это элемент нашего будущего - инвестировать. Выясняется, что 3,5 км дороги стоит столько же, как весь культурный проект пермский.

Первый год мы работали с Чиркуновым на том же бюджете министерства культуры, который был до меня. На второй год я пришел с удвоенным: подготовились, сделали презентацию такую, чтобы убеждать, что это надо сделать. Он даже не стал смотреть: «Окей, вперед, работайте».

«Подожди, Олег, ну мы тут готовились, чтобы доказывать…».

«Слушай, ну это 3,5 км дороги».

Если бы действовала логика, что вначале социальные нужны, вначале дороги, а потом культура… Культуры не было бы. Ни разу в истории человечества, ни в одном месте не было такого момента, чтобы были решены все социальные проблемы. И при этом искусство развивалось.

Накануне своего отъезда из Перми Марат Гельман показал нам свою выставку в музее современного искусства.

Накануне своего отъезда из Перми Марат Гельман показал нам свою выставку в музее современного искусства.

Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

- Это правда, что в вашем музее люди получают в три раза больше, чем, скажем, в обычных муниципальных музеях?

- Возможно.

- Почему? В чем технология?

- А вы посмотрите штатное расписание. Музей получает столько же денег, дотаций… Дело в том, что мы - автономное учреждение. Сейчас многие учреждения культуры не рискуют переходить на эту новую форму. Потому что в автономном учреждении ты должен что-то делать. То есть ты не можешь так просто сидеть.

Я в Воронеж приезжаю, у них музей неплохой. Но! 60 посетителей в месяц. Они в выходные не работают - в субботу, воскресенье. В рабочие дни после 18.00 не работают… Я им говорю: «представляете, как человек должен любить искусство, чтобы к вам попасть! Он должен прикинуться больным, взять больничный или еще что-то, потому что когда у него свободное время, вы закрыты». А им не важно. Вот эта новая форма - автономное учреждение, она рискованная в том смысле, что ты получаешь субсидию, а не финансирование, за каждого посетителя.

Не то, чтобы я критикую своих коллег… Пермские музеи давно существуют, у них много старушек, которые не уходят, делать ничего не могут. И да, они получают те самые 6 - 9 тысяч рублей.

Художественная галерея, которая делает в 5 раз меньше меня выставок, содержит, допустим, 400 человек сотрудников. А у меня 50.

Вся эта демагогия по поводу уравниловки из советского прошлого… Опять же, из той логики, из нищих. Конечно, если ты подаешь нищему, то да, желательно одинаково раздать нищим, чтобы не получилось так, что у одного два куска хлеба, а другой умер с голоду. Но у нас другая психология. У нас музей самый активный в России продюсер выставок. То есть мы делаем выставки, а они запрашиваются по всему миру. То есть мы активно работаем.

- Вы заявили, что в связи с этой цензурой, вы ставите вопрос о продолжении работы. Серьезно вы это? И обойдется ли Пермь без вас?

- Да. Я думаю, что да. Во-первых, я все - равно когда-нибудь уйду. В этом году, в следующем…В принципе, если Гельман уйдет, сейчас это уже, по большому счету, не сильно изменит ситуацию. Ну все, здесь уже инфицированные люди, которые не захотят возвращаться, которые будут это продолжать. Прошлое лето это доказало. Я не участвовал. Я ничего не лоббировал. Когда сменился губернатор, я отошел. У меня был контракт небольшой в Берлине, я там занимался другими делами. Они все это сделали без меня.

- Почему в апреле быстро вставили в бюджет фестиваль, они же не хотели… Кто пролоббировал?

- Честно говоря, мы не лоббировали, нас уговаривали. Тот же самый Тушнолобов. Я ставил какие-то условия - они выполняли их. Мы точно не лоббировали. Я специально сказал, что я хочу занять пассивную позицию, чтобы посмотреть, проявит ли себя властная элита, проявит ли себя общество… Поэтому этого не было. И вчерашний этот разговор про продление работы фестивального городка… Надо опять выходить на Заксобрание. Допустим, мы там за небольшие деньги попытаемся сделать культурную составляющую. Но просто охрана, уборка, аренда оборудования дополнительно - огромные деньги. Ну как огромные, это те же самые миллионы, о которых все кричат. Я вообще давно не живу в мире, в котором деньги играют какую-то важную роль. Дело в том, что в 90-е годы я поддерживал художников, которые имели статус неформалов. В 2000-х годах их картины, которые были у меня, выросли в цене в 100 раз. Я подарил Русскому музею 50 работ. Я и пермскому музею 10 работ подарил из своей коллекции.

Я просто удивляюсь этим людям, что им кажется, что люди мотивированы исключительно деньгами. Но есть огромное количество других мотивов.

Подметать улицы Гельману не придется. Краевое министерство культуры в качестве компенсации выплатит ему зарплату за три месяца.

Подметать улицы Гельману не придется. Краевое министерство культуры в качестве компенсации выплатит ему зарплату за три месяца.

Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

- Вы богатый человек…

- Я, может быть, не богатый, в смысле, олигарх, но я, безусловно, и сам и дети мои… Да у нас большая коллекция.

- Современное искусство обязано быть провокативным? Почему-то у вас без этого не обходится?

- Почему не обходится? Я за свою жизнь сделал 500 выставок, ну, чуть больше. В год мы делаем 15-17. Из них одна или две острых. А остальные посвящены живописи, фундаментальным вещам. Но они не медийные. В кино люди все-таки ходят, а на выставки почти не ходят. О них в основном читают. И поэтому ощущение, что скандальная.