Олег Чиркунов: Когда у города есть мечта, он может стать лучшим местом на Земле

Открывая в пятницу, 11 ноября, всероссийский форум «Культурный Альянс» (что обсуждали на форуме - читайте тут), губернатор Пермского края попутно презентовал небольшую книжицу собственного сочинения - «У города должна быть мечта».

- Сложно на словах донести до вас самое важное, поэтому я пошел по более простому пути - за ночь опубликовал брошюрку, - под смех в зале сказал глава региона.

Олег Чиркунов подробно рассказал о том, как, по его мнению, должна развиваться Пермь. Что уже сделано и что появится или изменится в ближайшее время. Приводим текст брошюры полностью.

Вступительное слово

«У города должна быть мечта». Это не мои слова. Я их заимствовал из общения с великим человеком, Жайме Лернером. Лернер - бывший архитектор, мэр и губернатор бразильского города Куритиба. Считается, что он входит в десятку лучших мэров мира. Он создал городу мировую известность благодаря трем прорывам в развитии: лучшие парки и скверы, лучший общественный транспорт, внедрение системы раздельного сбора мусора. Я тоже считаю, что Лернер великий человек, только, мне кажется, его главная заслуга в другом. Благодаря этим про­ектам он смог убедить жителей, что их город лучший. Ведь самое важное в городе - это любовь к нему его жителей. Я верю в то, что мысли материализуются. Если большое число людей верит в великую мечту, то она становится реальностью.

Город, в котором есть жизнь

Бывают времена, когда я задаю себе вопрос, для чего я работаю. И, в общем, я понимаю, что у меня есть ответ на этот вопрос. Семь лет назад, когда я только начинал свой самый главный в жизни проект, мотивом для меня были самосовершенствование, набор опыта и знаний. Надо признать, что тогда я был, скорее, нацелен на соб­ственное развитие.

Прошло некоторое время, и я поверил, что здесь, далеко не в лучшем климате, в одном из самых северных городов-миллионников мира, можно создать условия, при которых люди будут жить с радостью, с ощущением того, что они живут в правильном месте. Это мое предположе­ние и впоследствии уверенность появились в результате общения со многими людьми, с такими, как Сергей Горде­ев, Жайме Лернер, Кис Кристиаанс, Петер Цумтор ( лауреат Притцкеровской премии-2009), Теодор Курентзис, Борис Мильграм, Марат Гельман. Я понял, что не только климатические условия являются определяющими. Действительно, живут же скандинавы у себя на родине, не тянет их в теплые края. Может, и тянет, но это не мешает им создавать комфортную среду у себя на родине.

Исторически сложилось так, что краевые и городские власти конкурировали друг с другом. Краевые власти стес­нялись признать, что Пермь является для них приоритетом, боялись, что их не поймут сельские жители. Да и в электо­ральном плане городские жители менее благодарны, чем селяне. Сколько в город ни вкладывай, благодарности не жди. Может быть, настала пора честно признать, что суще­ственно изменить ситуацию в крае можно только через раз­витие Перми. К сожалению, у нас только один город такого масштаба, и он неизбежно становится сердцем всего края. Придут ли инвесторы, приедут ли туристы - все это будет зависеть от их отношения в первую очередь к столичному городу. А потом уже сердце должно разогнать эти потоки до самых дальних уголков края, сделать так, чтобы тури­стический поток дошел до Чердыни, Кудымкара, Кунгура. При этом Пермь не должна превращаться в обособленную территорию, как в России превращается Москва.

Неожиданно одной из главных для столицы про­мышленного региона стала тема культуры. Ее никто не видел заранее. Начиналось все с того, что наш сенатор Сергей Гордеев познакомил меня с Маратом Гельманом, и они предложили организовать выставку «Русское бед­ное». Как многие люди, я достаточно осторожно относил­ся тогда к современному искусству, и мой ответ Сергею был прост: хотите - делайте, если нужна какая-нибудь помощь, скажете. Тогда на деньги Сергея Гордеева и была устроена выставка в неиспользуемом речном вокзале.

На эту первую выставку я пришел без каких-то ве­ликих надежд. Более того, грустил, что придется ходить вокруг чего-то экстравагантного и невероятного, кивать головой, показывая, что якобы что-то во всем этом по­нимаю. Случилось по-другому. Я увидел массу радост­ных, улыбающихся лиц посетителей. Многие экспонаты вызывали добрую улыбку. Логотип газеты «Правда» из автомобильных камер, огромная деревянная мясорубка, скелеты животных из вешалок, рубанков и прочей домаш­ней утвари, музыкальная шарманка, ассоциирующаяся с детским воспоминанием.

В общем, это был колоссальный успех. Должен при­знать, что последующие выставки не вызывали у меня та­ких эмоций, но они точно расширили мое представление о современном искусстве. Я получил некие точки опоры, поскольку критерий «нравится - не нравится» базируется на том, сколько в своей жизни человек увидел. Благодаря этим выставкам пермяки смогли увидеть многое.

На этом все и могло закончиться. Выставка и выстав­ка, музей и музей. Но, к счастью, в этот момент началось жесткое противостояние «пришельцев» с частью местного культурного сообщества. «Пришельцам» пришлось защи­щаться, им пришлось думать о том, как привлечь на свою сторону местных людей искусства. Именно для этого был задуман фестиваль «Живая Пермь». Это была попытка вы­вести искусство на улицы, привлечь к организации фестиваля очень большое число пермяков. То, что это удалось, я понял через год, общаясь на втором таком фестивале с художниками из Екатеринбурга, Самары, Питера. Понял, что им нужна такая площадка, место, где они могут пре­зентовать себя. Понял, что другой такой площадки в стране фактически нет. Получилось, что неожиданно Пермь созда­ла то, что востребовано извне, стала центром этого проекта.

Появилась мысль сделать этот фестиваль не трех­дневным, а продолжительностью месяц. Так родился проект «Белые ночи в Перми». Он состоялся в этом году. В течение летнего месяца в городе была жизнь, в городе было гораздо больше людей на улицах, они начали про­водить время в городе, а не только на дачах, за городом.

Конечно, плотность событий могла бы быть гораздо бо­лее высокой. Фестиваль подсказал, что самое главное - это то, что происходит на улицах. Выставки, спектакли - все это за­мечательно, но для города важно увеличивать объем именно уличных событий и мероприятий, тогда он будет жить. Очень надеюсь, что это удастся сделать в следующем году.

Итак, благодаря культуре Пермь ожила. И про это оживление стали говорить не столько внутри, сколько из­вне. Выставки в Париже, Лионе, Милане, Питере, Москве. Помню разговор с корреспондентом «Нью-Йорк тайме», приехавшим за несколько месяцев до «Белых ночей». Он сказал: «Собирался приехать к вам на «Белые ночи», но редактор направил меня сейчас, сказав, что у вас что-то происходит, и мы должны быть здесь первыми». У нас на­чало что-то происходить, и это уже много.

Университетский город

Мне никогда не удавалось придумать какую-то идею, все хорошее всегда приходило само, в результате стечения внешних обстоятельств. Так же произошло и в истории с университетами. Я не знаю, как далеко смотрел Андрей Фурсенко (министр образования и науки Российской Федерации ), но один из шагов, которые он сделал, для Пер­ми стал началом большой истории.

Был объявлен сначала первый, а затем второй кон­курс на получение статуса национального исследователь­ского университета. И в первом, и во втором конкурсе мы участвовали и были победителями. Участвовали, может быть, даже не понимая, для чего нам это надо. Логика была проста: раз государство дает университетам день­ги, значит, надо им помочь эти деньги получить. Вот и помогали. Находили правильных консультантов для раз­работки программ да и, чего греха таить, лоббировали интересы своих университетов путем поиска личных контактов с членами комиссии. Слава богу, моя работа в Совете Федерации создала широкий круг связей в самых различных сферах.

И вот результат: два национальных исследовательских вуза плюс филиал Высшей школы экономики, которая тоже является национальным исследовательским университе­том. Что дальше? Останавливаться и оставлять этот проект было уже нельзя, слишком большие репутационные потери. Только поэтому и вынуждены были начать разбираться, что такое университет. Поехали в Штаты, Германию, Израиль. Пытались понять, что такое университет там.

Университет у нас - это место подготовки кадров для экономики. Университет там - это место для зарабаты­вания денег путем коммерциализации знаний. Магистры здесь - это студенты за партами. Магистры там - это дешевая рабочая сила, подмастерья для тех людей, ко­торые зарабатывают деньги на рынке знаний. Студенты здесь - это те, кто ждёт, что жизнь у них впереди, что они к ней только еще готовятся. Студенты там - это те, кто пытается реализоваться сегодня, делая выбор: продол­жать набирать знания и навыки либо уже сейчас бросать университет, поскольку это всегда альтернатива само­стоятельной работе по реализации своей великой мечты.

Стало понятно, что надо превращать наши универ­ситеты в место, где люди начинают зарабатывать свои первые деньги. Ключевой вопрос - это создание историй успеха. Важно, чтобы по коридору университета време­нами проходил свой Стив Джобс, тот парень, который учился здесь или даже недоучился, но именно здесь, в университете, в его голову пришла мечта, благодаря которой он стал либо великим ученым, либо богатым человеком.

Чтобы это стало реальностью, университету нужно немногое: хорошие студенты и классные преподавате­ли. Мы начали поддерживать профессуру, доплачивая докторам наук тридцать тысяч рублей в месяц, начали платить лучшим абитуриентам, набравшим 225 баллов по ЕГЭ, пять тысяч рублей в месяц. Сначала шестьсот, а затем тысяча таких абитуриентов появились в наших университетах. Увы, половина - на гуманитарных специ­альностях. Задача следующего года - сделать так, чтобы они пошли на математику, физику, биологию, химию, инженерные науки.

Для того, чтобы наша профессура вышла на за­падные рынки знаний, поняла, как люди там зараба­тывают и что там интересно, начали финансировать создание малых инновационных групп. Это форма, при которой два профессора, один российский и один зарубежный, ведут совместную научную деятельность. Таким образом мы стимулируем их общую работу и адаптацию наших ученых на внешнем рынке. Такая работа только началась, но почти уверен, что где-то возникнет первая искра. Как только появится первая история успеха, очень многие поверят в то, что за­рабатывать можно головой, в сфере науки, и процесс станет необратимым.

Второй важный аспект этой истории - что будет с нашими многочисленными университетами. Сегодня они дублируют друг друга. Получается, что специальность «связи с общественностью» есть в техническом универси­тете, «финансы и кредит» - в сельхозакадемии. В общем, много странностей. Если посмотреть на западный опыт, то там два базовых университетских направления: техни­ческий университет, включающий сельскохозяйственную проблематику, и классический университет, имеющий медицинские, фармацевтические, педагогические спе­циальности. Конечно, есть и другая специализация, но глобально так. Это говорит о том, что, скорее всего, и у нас будут три базовые точки развития - вокруг трех на­ших исследовательских университетов.

Совсем необязательно проводить изменения рево­люционным путем, можно просто поддерживать процес­сы, которые уже идут. Потихонечку передаем имеющиеся у нас здания на Городских горках Высшей школе эконо­мики. Филиал разрастается, вкладывает федеральные деньги и образует какое-то подобие городка.

Место расположения классического университета правильно, традиционно и понятно. Жаль только, что, как и весь город, университетский городок не имеет выхода к реке, вся набережная застроена промышленными зда­ниями. Но постепенно эти площадки уже освобождаются. В том числе там есть и краевые здания бывших средних учебных заведений, и мы передаем их университетам. Вопрос в том, правильно ли передать их самому классическому университету или тем вузам, которые потенциально должны к нему присоединиться, например, фармакадемии или медакадемии. Представляется, что второй вариант более правильный. Он стимулирует процесс в нужном на­правлении. Надо думать. Надо бороться за земли между университетом и рекой для того, чтобы передавать их университету.

Сложнее с техническим университетом. Десятиле­тиями он реализует свою стратегию по переезду на другой берег реки. Думаю, что это неправильная стратегия, что перенос Политеха из центра города в лес был ошибкой. Мыслили по аналогии с новосибирским академгородком, но там другие масштабы и другие инвестиции. Пермскому городку, в отличие от новосибирского, не хватило ресур­сов, и технический университет так и остался разбросан­ным по всему городу. Его надо собирать, вопрос в том, на какой площадке. Страшно представить Политех без его главного корпуса, расположенного на Октябрьской пло­щади, но не менее страшно теперь его представить и без комплекса за Камой.

Отдельная история - сельскохозяйственная акаде­мия. Она расположена на двух больших площадках - на Липовой горе и в здании бывшей женской гимназии рядом с Театром оперы и балета. Возможно, правильнее было бы им быть вместе с Политехом, а в центральном здании рядом с Театром разместить важную для Перми консер­ваторию. Но поскольку судьба площадки самого Политеха еще не решена, надо думать над этим.

В общем, нельзя дальше плыть по воле волн. Нельзя развиваться и строить одно здание здесь, другое здание там. Это не решит ни проблем университетов, ни проблем города, инвестиции будут использованы нерационально.

Университеты должны стать сердцем города. Это тоже моя мечта.

Реализация мастер-плана Перми

Традиционно, как все важное, тема мастер-плана по­явилась в нашей работе неожиданно. Сергей Гордеев начал носиться с идеей, которую в тот момент даже он сам себе не мог точно сформулировать. Никто из нас тогда до конца не понимал, что это такое, ведь в российских регламентах такого документа не существует. Как и с «Русским бедным», я предложил Сергею заниматься этим на свой страх и риск. Всякая инициатива наказуема.

Сергей нашел очень серьезных партнеров и через некоторое время познакомил меня с Кисом Кристиаансом, руководителем градостроительного направления Высшей технической школы Цюриха, профессором Лон­донской школы экономики, создателем фирмы КСАР. Са­мые крупные проекты Киса - Олимпиада-2012 в Лондоне, преобразование речного порта в Гамбурге, мастер-план железнодорожного вокзала в Цюрихе. Сейчас у него по­является какой-то огромный проект на Востоке.

На старте не было почти никаких шансов, что коман­да КСАР согласится с нами работать. Они никогда не работали в России, уже тогда у них вырисовывался большой проект в Китае. Гораздо позже, отвечая на мой вопрос, почему они согласились работать с нами, Кис сказал: «В Европе уже нет проектов мастер-планирования горо­дов, там в лучшем случае можно планировать крупные районы, а то и кварталы. Выбор между Россией и Китаем был предопределен неверием, что китайцы будут в ре­зультате реализовывать созданный мастер-план, а исходя из национального характера «будут кивать, соглашаться, а потом сделают все по-своему».

Получилось так, что мощная команда начала рабо­тать над мастер-планом города Перми. Не сразу я по­нял, насколько это важно. Сейчас уже могу попробовать сформулировать суть.

Обычно города заказывают генеральные планы своего развития специализированным институтам. И те, исходя из норм законодательства, делают формальные, почти типовые документы. При этом теряется очень важ­ный этап формулирования видения будущего города. Мастер-план - это видение жителями будущего своего города. Должен город расти вширь на обоих берегах или становиться компактным и развиваться только на одной стороне реки? Это город небоскребов или малоэтажной застройки? Кто в городе имеет приоритет: пешеход или автомобиль? Какой ширины должны быть тротуары? Ка­кие деревья будут расти вдоль улиц? Будет ли двор про­странством только для жителей дома, или он может быть доступен всем? Очень много вопросов, на которые надо ответить. Опытные градопланировщики знают все эти вопросы, знают опыт других городов, их успехи и прова­лы, но окончательное решение должны принять власти и жители города. Это решение может носить разные назва­ния: «мастер-план» или «стратегия пространственного развития города». Не важно, как оно называется, важно, что оно есть. Каждое новое здание, построенное в горо­де, - это инвестиции. Если строится правильное здание в правильном месте, оно улучшает город, повышает его капитализацию. Но может быть построено неправильное здание в неправильном месте, тогда оно будет убивать город. Задача мастер-плана - сделать так, чтобы каждый рубль, вложенный в любое строительство, улучшал город.

Работая с профессионалами, мы поняли главную ошибку, которая была допущена при строительстве Перми. Пермь строилась, осваивая новые территории, при этом в старые районы практически не вкладывались деньги. В результате в городе нет ни одного идеально благоустроенного района. В центр инвестиции не шли, и инфраструктура обветшала, а новые районы строились по принципу спальных, и жизни там, особенно днем, почти нет. Днем оттуда все уезжают работать в другие районы.

Важно было перейти от принципа «строим там, где есть свободное место» к принципу «строим там, где лю­дям будет комфортно жить и работать». Важные вопросы, которые решала команда градопланировщиков, - это вопрос этажности зданий, вопрос соотношения личных и общественных пространств, вопрос организации общественного транспорта. В городе появились первые полосы, выделенные для общественного транспорта, и, как это ни удивительно, жители почти единодушно одобрили их существование.

Сейчас стоит новая задачка - разработать новую ти­пологию жилья. Мы знаем, что такое сталинская застройка - в Перми это пятиэтажные дома, построенные вдоль улиц, что называется, фасады кварталов. В большом объеме сохранились хрущевки: беспорядочно разбросанные в периметре кварталов пятиэтажки из силикатного кирпича. Сохранились и такие же по типу панельные пятиэтажки того же периода. Преимущественно на Садовом и Парко­вом построены новые серии панельных домов высотой от 9 этажей, также беспорядочно разбросанных по кварталу. И, наконец, в перестроечный период начали строиться «свечки», которые «втыкались» на свободную территорию. Где находили свободное место, там и «втыкали».

Новая типология жилья в центре города предпо­лагает максимум шестиэтажные дома, построенные по периметру небольших кварталов. Небольшой квартал - это примерно 70 на 70 или 100 на 100 метров. Внутри этого квартала будет не общественное пространство, а частная территория для жителей дома. Такое строитель­ство предполагает высокую плотность застройки. Надо понять, насколько это приживется у нас в России. За­планированы два пилотных проекта: один в районе ДКЖ на землях снесенных в этом году бараков, второй - на улице Революции, на месте психиатрической лечебницы.

Только когда мы пройдем этот шаг, мы поймем, на­сколько приживется такая застройка. И первый шаг мы должны будем сделать в течение ближайшего года. До декабря будут выставлены на аукцион площадки в районе ДКЖ, инвесторы обязаны будут строить там жилье в со­ответствии с новыми требованиями. Площадка на улице Революции будет выставляться на торги весной следую­щего года, причем каждый квартал будет выставляться уже с разработанным архитектурным решением, предпо­лагается, что достаточно известного в мире архитектора. Этот проект - еще больший риск, но и потенциально еще больший успех.

Наряду со строительством жилья планируется по­строить в ближайшие годы несколько общественных объектов. В этом году Сергей Гордеев планирует передать готовый проект архитектора Григоряна, предусматри­вающий реконструкцию речного вокзала под музей со­временного искусства. За два года этот музей может быть построен. Это чуть ли не первый музей в стране, который будет соответствовать всем международным нормам безопасности хранения и экспонирования культурных ценностей.

За спонсорские деньги «ЛУКОЙЛА» ведется проекти­рование нового здания театра оперы и балета. Архитек­турный конкурс выиграл мастер с мировым именем Дэвид Чипперфильд. Если все пойдет по плану, то в 2015 году откроется новый современный зал на тысячу мест. В эти же сроки будет реконструировано и старое здание театра.

Театр - это не только стены. Пермский балет сла­вился всегда, но в этом году театру очень повезло: худо­жественным руководителем стал Теодор Курентзис. У нас появился симфонический оркестр, возможно, лучший в стране. Курентзис верит в то, что наш театр может быть лучшим не только в сопоставлении с Большим и Мариинкой, но вполне может конкурировать с ведущими те­атрами мира. Планируются совместные постановки, так называемая копродукция, с самыми известными в мире театрами.

Достаточно сложная у нас до сих пор ситуация с Пермской художественной галереей. Мы понимаем, что надо освобождать здание кафедрального собора и пере­давать его церкви. Условий для хранения в этом здании произведений искусства нет, оставлять их там опасно, но построить новую галерею - это не бараки постро­ить и не склад. Должна быть идея, должен быть смысл, и к этой идее мы должны прийти, общаясь с великими архитекторами. Чем это закончится, когда этот процесс приобретет реальные очертания, говорить пока рано. Это может произойти как через месяц, так и через год. Но здесь мы не должны спешить.

Аналогичные процессы идут по инфраструктурным объектам - аэропорту и железнодорожному вокзалу. Пока на предварительном этапе находится совместная работа с испанским архитектором Рикардо Бофиллом по проек­тированию аэропорта. У нас пока нет контракта с ним, но первые наброски, сделанные его рукой, мы уже получили.

Это человек, который разработал и по сей день сопрово­ждает строительство и развитие аэропорта Барселоны, лучшего аэропорта Европы. Когда он начинал стройку, то проектировал аэропорт под поток, сопоставимый с се­годняшним пермским, - полтора миллиона пассажиров в год. Сегодня плановая пропускная способность аэропорта Барселоны - 70 миллионов.

Железнодорожный вокзал проектируем совместно с «Дойчебан», немецкими железными дорогами. Сейчас мы находимся на этапе поиска соинвесторов.

Итак, задача реализации мастер-плана города Пер­ми - это два больших блока вопросов. Первый: все делать согласно принятому мастер-плану, не отходить от него, и тогда есть шанс, что мы создадим правильный город. Второй: реализовывать ключевые проекты, каждый из которых должен быть на уровне мировых шедевров. Тогда эти точечные проекты украсят город, станут его жемчужинами. Если мы это реализуем, значит, мы не зря жили и работали.

Заключение

V меня есть мечта. Она родилась в результате раз­мышлений и действий большого числа единомышлен­ников. Сама по себе она мало чего стоит, если, видоиз­менившись, не станет мечтой жителей города. Когда у города есть мечта, когда его жители договорились о том, к чему они стремятся и во что верят, их город может стать лучшим местом на Земле.