Алексей Иванов: Сколько я встречал криков в Интернете: «Все, что Иванов показывает в фильме, - я видел». Не надо ля-ля!

Во вторник 30 марта на Первом канале покажут последнюю серию грандиозного проекта Алексея Иванова и Леонида Парфенова «Хребет России». В четыре серии авторы умудрились вместить целый уральский мир. А несколькими днями ранее в Пушкинской библиотеке Перми Алексей презентовал книгу с таким же названием. Читальный зал был битком набит желающими задать вопрос любимому писателю. Самые интересные вопросы и ответы Иванова на них мы и публикуем.

Возможность рассказать об Урале

- Какова была цель создания фильма? Достигнута она или нет?

- У путешественника, который покорил Эверест, спросили, зачем он ходит в горы. Он ответил замечательными словами: «Потому что они существуют». Какая цель создания фильма? Существует Урал, появилась возможность рассказать о нем в таком формате, и я рассказал.

- Передал ли фильм то, что вы хотели донести до зрителя: историческую составляющую и роль, которую играет эта территория в сегодняшней истории?

- Такой цели не было. Хотелось назвать некие реперные точки в истории Урала. Они были названы. А роль, которую играет Урал в сегодняшней истории… Увы, на мой взгляд, в сегодняшней истории роль играет только Москва.

- Чье мнение о фильме для вас важнее всего?

- Наверное, мнение профессионалов. Но поскольку фильм полностью еще не прошел, высказывать мнение пока некорректно. Подожду еще недельку, потом узнаю.

- Вам понравилось сниматься в «Хребте России»?

- Это мнение Леонида было, что я должен присутствовать в кадре. Я вообще-то изначально не собирался. Мне и понравилось, и не понравилось. Роль телеведущего – это не моя роль. Но насколько это было необходимо, настолько я ее отыграл.

- Планируется ли сделать «Хребет России» уральским брендом?

- (Со смехом) Вы прямо считаете, что Иванов делает уральские бренды! Я не знаю: может, станет, может, нет.

- В фильме были съемки в Соликамске. Есть ли какие-нибудь моменты, которые не вошли в фильм?

- Конечно, далеко не все, что мы наснимали, вошло в фильм. Но фильм не резиновый, всего не всунешь. Когда мы с Леонидом беседовали по поводу того, каким должен быть фильм, он сказал очень жесткие и нелицеприятные слова. Во-первых, количество серий в фильме должно быть кратно четырем, потому что такие фильмы показывают в понедельник-вторник-среду-четверг. То, что сейчас его показывают по вторникам, это наша победа. Мы не могли рассчитывать на нее при старте. Во-вторых, Леонид сказал, что 8-, 12-, 16-, 20-серийный фильм про Урал не возьмет ни один канал. Не было никакого выбора кроме как делать 4-серийный фильм. А если фильм 4-серийный, то из него вылетает огромное количество материала. И ничего с этим не поделать. В том числе и многое про Соликамск вылетело. Но он хотя бы остался. Другим населенным пунктам повезло меньше.

- Я, к сожалению, не успела полностью книгу прочитать. Но успела посмотреть. И обратила внимание, что вы обидели такие города, как Соликамск и Усолье, нелестными эпитетами. Хотели ли вы таким образом привлечь внимание к проблеме малых городов?

- А с чего вы взяли, что я их обидел?

- Жители местные обиделись – знаю по отзывам.

- Если я назвал Соликамск грязным, некрасивым городом – ну, так он такой и есть. Это нисколько не умаляет его достоинство как исторического города, города, который обладает шедеврами архитектурного наследия. Но во всем остальном Соликамск грязный и некрасивый город. Увы.

- Просто насколько я поняла, целью книги была презентация нашего края. Может быть, не стоило так круто?

- В качестве презентации в этой книге присутствует рассказ об истории Соликамска, большое количество красивейших фотографий. А то, на что обиделись люди, - это фраза из путеводителя для тех людей, которые проедут по Соликамску и волей-неволей увидят все своими глазами. Никуда им не деться ни от соликамских тюрем, ни от соликамских отвалов, если они будут ехать по дороге, а не очутятся сразу на Соборной площади, телепортировавшись откуда-нибудь. А зачем врать в таком случае?

- Какие трудности были при съемках фильма «Хребет России»?

- Главная трудность – погода. Подгадать так, чтоб светило солнце, чтобы местность выглядела живописно, конечно, не всегда удавалось.

- Кто готовил тексты для Парфенова?

- Изначально все тексты писал я. Но Леонид не такой человек, чтобы заученные тексты пересказывать. Он все тексты, которые произносил, переписывал под себя – так, чтобы это было органично его речи. Кое в чем я с ним был согласен, кое в чем – не был. То есть ых? луа. рпичный на реке Чусовой- по н ходит в горы. проще будет. ько можноконтекст мой, а подача зачастую – его.

- В чем была цель создания книги «Хребет России»? Вы считаете, фильма недостаточно?

- Да, я считаю, что фильма недостаточно. Да и цели у фильма и у книги несколько разные. Фильм – это просто картинки, репрезентация территории. К тому же фильм предназначен для той аудитории, которая либо вообще ничего не читает, либо ей просто не по карману такая дорогая книжка, как «Хребет России». А в книге я могу рассказать о гораздо большем количестве явлений в уральской истории. Рассказать подробнее и глубже, чем это позволено в фильме. Таковы особенности культурной ситуации.

- Планируется ли выпуск подарочного издания DVD с вашим фильмом и будут ли там какие-то рабочие материалы, которые не попали в эфир?

- Все права на фильм принадлежат продюсерскому центру «Июль», который возглавляет Юлия Зайцева. Вот пусть она и ответит.

Комментарий Юлии: Мы ждем окончания премьеры. Пока что лицензию на выпуск DVD мы никому не продали. Сейчас как раз решаем – сами будем выпускать либо кто-то будет выпускать. Безусловно, диски будут. У нас огромное количество рабочих материалов – сотни часов, целый чемодан. Сами мы точно знаем, что такой фильм мы делать не будем. Но если у тех, кто купит эти права, возникнет желание сделать фильм о фильме, мы эти материалы предоставим.

Мы – не пуп мира

- Спасибо вам, что пишете про Урал. Никто кроме вас не писал так ярко и исторически про Урал…

- По-моему, Бажов писал!

- Особенные ли люди живут на Урале?

- Я думаю, что на Урале живут люди интересные. Нельзя сказать, что они какие-то особенные – у них ведь не три руки, не три ноги. Но кое-какие региональные отличия в системе ценностей, разумеется, есть. Мне кажется, что эти отличия от общероссийского стандарта – в лучшую сторону. Но это не значит, что любой человек с Урала – просто образец и совершенство.

- Чем вас привлекла история Пермского края? Когда вы начали изучать историю Прикамья?

- Это случилось в уже достаточно зрелые годы, когда я работал проводником в турфирме. Когда водил трудных подростков. Это было до такой степени скучное занятие, что волей-неволей приходилось чем-то себя развлекать. Обращать внимание на окружающее и так далее. А потом я начал водить обычных людей и обнаружил вопиющие вещи. Я же давно работал гидом-проводником на Чусовой, отлично ее знал. Вот веду я группу туристов, говорю: за поворотом будет скала. Они тотчас же спрашивают какого-нибудь местного рыбака. Он говорит: не, никакой скалы здесь не будет. И группа мне не верит. И меня это до такой степени достало, что я захотел написать правильный путеводитель. Потому что местные жители знают местность, к сожалению, хуже, чем те, кто читает книжки о ней.

- Есть мнение что Урал – духовный центр России. Согласны?

- Нет. Мне кажется, не нужно так ограничивать, навешивать какие-то ярлыки. Урал – вполне самодостаточная, интереснейшая, уникальная территория. Но представлять ее центром России, пупом мира – нелепо.

- Вы проехали по хребту России, нет ли чувства, что остались жалкие позвонки скелета?

- Нет, есть чувство огромной мощи, огромного культурного потенциала, который разъезжается в разные стороны, потому что он не собран, не структурирован. Есть впечатление единого общеуральского культурного проекта, который реализуется прямо здесь и прямо сейчас. Вот только каждый регион Урала выбрал свой способ реализации этого культурного проекта. Но это и закономерно, потому что денег на все никому никогда не хватит. Вот, скажем, как видно со стороны, Свердловская область в качестве реализации уральского культурного проекта выбрала тему Демидовых и горных заводов, горных генералов. И деньги вкладываются в то, что касается этой темы. Челябинская область выбрала тему национальных парков. Башкортостан выбрал тему национальной идентичности Салавата Юлаева. Оренбургская область выбрала тему казаков. Югра выбрала тему хантов и манси. Культурные проекты, которые идут по этим темам, получают финансирование. Ну а Пермский край выбрал московское актуальное искусство. Если же все это вместе сложить, то вот и получится та самая горнозаводская культура, уральский культурный феномен, который можно увидеть сейчас собственными глазами, нужно только поездить и посмотреть. На самом деле ведь мало кто куда ездит. Сколько я встречал криков в Интернете: ой, все, что Иванов показывает в фильме, – все это я видел. Не надо ля-ля! Мы объехали все эти места. Мы знаем, как это трудно и сколько это стоит денег. Мало у кого такие деньги найдутся.

Вопросы о личном

- Кем вы хотели стать в детстве?

- Как ни странно, в детстве я хотел стать писателем. Честное пионерское! Все время думал: как здорово писателю – утром встает, на работу не идет. Почитал книжку интересную, сел, сам книжку интересную пописал. Примерно так и получилось.

- Какая из ваших книг нравится вам больше всего?

- Господа хорошие, представьте, что вы – мать пятерых детей. Вас спрашивают: какой ребенок нравится больше – тот или этот? А вот этот у вас вообще какой-то ерундовый получился! Так же не бывает!

- Недавно в интервью вы сказали, что больше не будете писать книги. Не думаете ли, что поклонники-читатели соскучатся по вашим книгам?

- Ну, конечно, я надеюсь, что они соскучатся! Но пока мне более интересны именно такие проекты – типа «Хребта России». Я имею в виду сразу и фильм, и книгу.

- Вы – пермская достопримечательность. Почему ваши книги печатаются не в Перми?

- Потому что у нас в Перми вообще книги не печатаются! Во всяком случае, за госсчет. А издавать мои книги пермским малым издательствам не по карману. Я все-таки сейчас уже дорогой писатель.

- Как вы относитесь к своей популярности?

- Когда-то это льстит самолюбию, когда-то мешает, когда-то я ее не замечаю.

- Писателями рождаются или становятся?

- Вы знаете, одновременно и то, и другое. Рождаются людьми, которые видят мир как текст. Но для того чтобы с таким мировосприятием стать писателем, надо еще и поработать.

- В какой школе вы учились?

- В первой.

- Какие у вас были оценки по истории, литературе, географии и физкультуре?

- По всем, кроме физкультуры, пятерки.

- Какие произведения современных авторов произвели на вас наибольшее впечатление. Почему?

- Наверное, «Орфография» Дмитрия Быкова. Хотя это уже далеко не новое произведение. Потому что там блистательно проведена мысль о необходимости вещей бесполезных – необходимости культуры. Потому что там, где не уважают знаки препинания, там не уважают и Божьи заповеди. Там, где нет иерархии, нет ни культуры, ни жизни.

- Какие у вас предпочтения в музыке? Ваше хобби?

- Есть хорошее выражение, что у человека, который нашел себя, не бывает хобби. Вот у меня хобби нет. А мои предпочтения в музыке сейчас, наверное, покажутся примитивными. Это музыка моей молодости – свердловский рок, советский рок. Ну и немножко инструментального рока того времени.

- Что бы вы могли посоветовать начинающим писателям? Какое напутствие дать?

- Ну, посоветовал бы писать, изучать жизнь, трали-вали, все, что положено. Но вы знаете, мне молодых не жалко. Я сам прошел достаточно большую школу выживания. Для меня писательство - это еще в том числе и характер. Мне не жалко, я не собираюсь выстилать розами их путь – пусть тащатся по терниям, ничего страшного.

«Культурные» конфликты

- Вы не считаете, что в Перми назрела необходимость создания своего журнала - историко-философского или литературного? Не могли бы это инициировать?

- Чтобы я инициировал? Вы знаете, я же одиозная фигура, меня не будут слушать. Если вы хотите запороть какое-нибудь дело у нашей власти, обращайтесь ко мне за помощью.

- На встрече с Гельманом прозвучала цитата из вашего высказывания: когда Гельман откроет выставку, опять что-нибудь рванет.

- Ничего подобного. Единственное, в чем я параллелил деятельность Марата Гельмана и пермские катастрофы, это в том, что власть развалила все сферы деятельности. И благодаря развалу происходят и катастрофы типа «Хромой лошади», и явления типа Музея современного искусства. Но это не значит, что катастрофа в «Хромой лошади» произошла из-за того, что Марат Гельман открывал Музей современного искусства. Проводить прямую аналогию – значит передергивать мои слова.

- Алексей, а почему вы со всеми в конфликты вступаете? В такую конфронтацию?

- По многим причинам. Во-первых, как это ни странно, мне очень не нравится, когда воруют. Ну, вот не люблю я этого!

- Нет, ну всем не нравится, но все молчат!

- Все молчат, а я не могу молчать. Я занимаюсь большими проектами, в которых задействованы большие деньги. Если бы я тихо себе писал книжки, то там и украсть немного можно было бы. Ну и претензии небольшие. А увеличивается масштаб проекта – увеличиваются масштабы воровства, увеличивается масштаб негодования. Я объездил весь Урал. Знаю, как обстоят дела в соседних регионах. Я видел Пермский край, в каком ужасающем убожестве мы находимся даже по сравнению со своими соседями. В каком убожестве находятся памятники Чердыни, Соликамска, Усолья да и многие другие. И сейчас выделяются гигантские деньги, которые летят ни на что. Которые не принесут нашему краю никакой пользы. Чисто по-человечески обидно: потратьте вы эти деньги с пользой!

- Есть такая версия, что это немножко связано с вашим закамским воспитанием.

- Что вы конкретно имеете в виду? Типа как закамские крутые пацаны, которые любят драться?

- А что бы на вашем месте сделал Иисус Христос? Молчать или говорить?

- Я, знаете, не могу за Христа отвечать.

- Но он же говорил: подставь другую щеку.

- Мне гораздо ближе не позиция Христа, а позиция одного героя из фильма «Бумер», который своим друзьям в ответ на упреки говорил: «Я терпилой не буду». Вот я все это дело терпеть не хочу. Поскольку во многом я эту культурную ситуацию знаю изнутри. Я знаю, что нам сюда несут, под соусом какой демагогии, вот что нас хотят превратить и кем считают. Мне это неприятно. В том числе и эстетически.

- Как вы относитесь к фестивалю «Живая Пермь»?

- И к фестивалю «Живая Пермь» я отношусь плохо. По ряду причин. Собственно говоря, нет никакого фестиваля «Живая Пермь». Есть набор пермских фестивалей, которые существовали сами по себе без Марата Гельмана достаточно долгий срок. Их просто все собрали в одну кучу и выдали за фестиваль «Живая Пермь», чтобы под эту лавочку легко было получить финансирование. А вообще в принципе к фестивалям я отношусь, скажем так, сочувственно. Потому что на мой взгляд такое обилие фестивалей в Пермском крае объясняется не какой-то культурной продвинутостью Пермского края, а отсутствием финансирования в культуре. Когда нет системного стабильного финансирования какого-либо явления, тогда это явление вынуждено существовать эпизодически. Хотя бы раз в год напоминать обществу о том, что оно существует. В виде фестиваля или какой-нибудь подобной акции. А потом появились добрые люди, которые сгребли все это, потому что на это можно сделать хорошие деньги, и назвали это «Живой Пермью». Это одновременно и профанация пермского культурного проекта. Потому что не бывает культурного проекта, созданного на крошки с барского стола. И заработок на провинциальных лохах.

- Какие ближайшие перспективы у пермской культуры?

- Вопрос, похоже, риторический. Я не знаю. Никаких особых перспектив не вижу. Все, что сможет прилепиться к культурному проекту Марата Гельмана, то выживет в качестве факультатива при этом проекте. Все, что не сможет, – сдохнет. Вот и все перспективы.

- Вы могли бы стать министром культуры Пермского края?

- Нет. К сожалению, не мог бы – это не мое.

Отвечая на один из вопросов, Алексей остановился на ситуации вокруг коллекции пермской деревянной скульптуры – ее в скором времени увезут в Лион на выставку. В обмен из Лиона к нам приедет коллекция обуви «Портрет туфельки. История ножки». Многие музейные работники категорически против перевоза скульптур - они говорят, что последствия могут быть разрушительными для деревянных шедевров.

- Вот ситуация по выставке наших богов в Лионе – ну это же позор! Это позор для Пермского края, когда наши боги поедут в обмен на коллекцию бальных тапочек… Это вот то, что говорил Путин, – от мертвого осла уши нам привезут. Мне кажется, что пермская общественность должна просто игнорировать эту выставку. Объявлять ей бойкот. Потому что разрешать так поступать с собственным культурным наследием нельзя… Надо отстаивать свои права! Никуда от этого не деться. Никакой Марат Гельман наши права не пролоббирует у власти.