Дом. Семья

«Жилище Гребенщикова представляло собои кипящий котел, где водилось много рыбы. И вся она круглосуточно хохотала!»

В этом году музыканту, поэту и певцу Майку Науменко исполнилось бы 65 лет. 1 июня в издательстве «Выргород» выходит его биография, написанная Александром Кушниром — «Майк Науменко. Бегство из зоопарка»
Он был одним из самых многообещающих музыкантов в стране

Он был одним из самых многообещающих музыкантов в стране

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Майк Науменко, один из самых талантливых и обаятельных ленинградских рок-музыкантов, прожил короткую жизнь — он умер в конце августа 1991 года, когда ему было всего 36. Его вряд ли можно назвать народным героем, как Бориса Гребенщикова и Виктора Цоя: «Сладкая N», «Дрянь» или «Пригородный блюз» все-таки не стали такими же хитами, как музыкальные блокбастеры «Аквариума» или «Кино». Многие люди, далекие от ленинградских рок-историй, вообще вспомнили о Науменко только в позапрошлом году, когда вышел фильм Кирилла Серебренникова «Лето».

Журналисту Александру Кушниру «Лето» понравилось теплым отношением к главному герою, но вовсе не фильм подтолкнул его к созданию биографии Майка; скорее, целая череда полумистических совпадений. На киевской барахолке ему попался виниловый диск Науменко «LV» в идеальном состоянии, который продавец согласился уступить в обмен на одну из предыдущих книжек Кушнира. Потом начали сниться сны с Науменко в главной роли. Потом ему подарили фарфоровую статуэтку Майка. Потом, уже во время работы над книгой, он случайно, через соцсети, познакомился с казанцем Борисом Мазиным, у которого оказался богатейший архив редчайших материалов, связанных с музыкантом…

И сейчас эта книга выходит. В ней описан не только расцвет Науменко и его группы «Зоопарк», но и угасание его карьеры и жизни, медленный, занявший несколько лет распад.

1 июня в издательстве «Выргород» выходит его биография, написанная Александром Кушниром — «Майк Науменко. Бегство из зоопарка»

1 июня в издательстве «Выргород» выходит его биография, написанная Александром Кушниром — «Майк Науменко. Бегство из зоопарка»

«ВСЯ МОЯ ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ БЫЛА ВОВСЕ НЕ ЖИЗНЬ, А ЖИЗНЬ В ЗООПАРКЕ»

Михаил Науменко родился в хорошей ленинградской семье: мать работала в дирекции библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, отец был преподавателем инженерно-строительного института. С детства обожал книги — от Лермонтова и Тургенева до Конан Дойла. Получал пятерки по английскому (прозвище Майк ему подарила именно школьная учительница). А в седьмом классе влюбился без памяти в рок-н-ролл: «Я помню, что каждая новая пластинка The Beatles давала нам больше, чем школа за год». Попытался выпилить гитару из гладильной доски. Родственники сжалились и подарили настоящую — о чем потом пожалели: сына настолько перестало интересовать все, что не связано с музыкой, что отец в ярости гитару расколотил и заставил сына написать расписку: «Я обещаю больше никогда не слушать The Beatles!»

Обещание он, конечно, нарушил и The Beatles не расстался, зато расстался с комсомолом, из которого его исключили. После школы он, чтобы окончательно не расстраивать родителей, поступил в Ленинградский инженерно-строительный институт, но быстро свалил в академический отпуск, потом во второй, а потом и вовсе бросил учебу — «отчетливо понял, что первыи же дом, построенныи по его проекту, очень скоро рухнет». Зато он писал песни: «Минула еще одна бессонная ночь / Дым ест глаза и кофе кипит в кофеварке / Сегодня я понял, что вся моя прошлая жизнь / Была вовсе не жизнь, а жизнь в зоопарке». И еще он познакомился с Борисом Гребенщиковым, а заодно — всей рок-н-ролльной тусовкой города.

В книге описан не только расцвет Науменко и его группы «Зоопарк», но и угасание его карьеры и жизни

В книге описан не только расцвет Науменко и его группы «Зоопарк», но и угасание его карьеры и жизни

Кушнир очень тщательно восстанавливает атмосферу их юности. Путешествия по стране (например, в Таллинн на фестиваль английского кино, где внезапно показали мультфильм «The Yellow Submarine»), чтение Керуака и Ричарда Баха («Иллюзии» которого Науменко даже перевел на русский), попытки подражать Дэвиду Боуи («Майк выходил на дощатые сцены советских домов культуры в женской блузке с бархатным ошейником и приколотои к нему сверкающей брошью»), серьезные и не очень влюбленности, издание машинописных журналов, к которым относились с величайшей серьезностью. Бесконечные тусовки — например в двухэтажном бревенчатом доме на Каменном острове, где снимал комнату Гребенщиков. («На первом этаже обитала глухая старушка, которая позволяла музыкантам делать все, что душе угодно. Они, в свою очередь, постоянно катались на хозяи ском ослике и утверждали, что с крыши избушки видны край земли и хобот слона, на котором она покоится. Или член черепахи — все зависело от космогонической теории, которои придерживался наблюдатель… Жилище Гребенщикова представляло собои кипящий котел, где водилось много рыбы, и вся она круглосуточно хохотала».

Ну и, конечно, концерты. В том числе первое выступление Майка: «Науменко резко взмахнул носом, прикрыл глаза и с мнимой небрежностью ударил по струнам. Затем издал какои -то сатанинский рык и выдал сильнейшее выступление — с текстами про плотские утехи и „трах-трах- трах в твоих глазах“. Прямо среди бела дня щуплый Маи к пел о том, о чем многие боялись и подумать: „И, если хочешь, ты можешь спать рядом со мной…“ Неудивительно, что на фоне расслабленного „Аквариума“ это выступление стало для присутствующих мощнои культурнои встряской. Милое артистическое хулиганство, к которому был склонен менестрель, ему явно шло. От последствии было не отбиться».

«КРЕПКИМ МИХАИЛ НЕ БЫЛ НИКОГДА»

Да, но как же вышло, что вся эта замечательная жизнь для Науменко довольно быстро кончилась? Он был одним из самых многообещающих музыкантов в стране, но при этом последний альбом созданной им группы «Зоопарк», вышедший при его жизни, «Белая полоса», появился в 1984-м, за много лет до его смерти; почему? И почему он умер молодым?

В книге описан не только расцвет Науменко и его группы «Зоопарк», но и угасание его карьеры и жизни

В книге описан не только расцвет Науменко и его группы «Зоопарк», но и угасание его карьеры и жизни

Эта часть книги меньше всего напоминает светлое «Лето» Серебренникова — в ней речь идет о жутком творческом упадке, который наступил у Майка. «Внутренний огонек Науменко стал потихоньку гаснуть». Сказались и вымотанность от бесконечных гастролей, на которых Майк, в общем-то, выступал все хуже: «если в начале выступления он еще пытался пританцовывать в стиле Чака Берри, то ближе к финалу уставал, обретая непринужденность провинциального лектора». И то, что песни просто перестали писаться. И, конечно, увлечение алкоголем. «У него просто не хватало времени и энергии на создание новых композиции , — утверждал впоследствии Борис Мазин. — Если раньше Науменко покупал с утра несколько бутылок „Жигулевского“ и в спокои ной обстановке занимался переводами или сочинительством, то теперь его будили наглыми звонками в дверь, и сутки напролет он тусовался с поклонниками и друзьями». По словам Гребенщикова, Майку чуть ли не каждое утро звонили в дверь похмельные незнакомцы. «Я приехал из Владивостока (Тамбова, Братска, Миасса) поклониться в ноги любимому автору. Не выгоните же вы меня на улицу?» А какое же общение без портвейна? И доставали бутылку. И Майк, вскоре реально взвывший волком от такои напасти (как он мне не раз говорил), из врожденной тактичности никому не мог отказать. Несколько лет такой жизни могут подорвать здоровье и рассудок самого крепкого человека. А «крепким» Михаил не был никогда: мечтателем — да, знатоком музыки — да, интеллигентным — да. Но — не крепким…»

Один друг Науменко сказал Кушниру: «У Майка уже не хватало душевных сил. К тому времени многие из его старых друзей уже умерли, и психологический груз на нем лежал тяжелейший. И он, видимо, избрал саморазрушительную форму поведения, как способ внешней защиты». А другой сказал про Майка в конце 80-х: «Он уже тогда выглядел, как Элвис Пресли перед смертью — осунувшийся и заметно постаревший».

Здоровье становилось все хуже (в какой-то момент у Науменко, видимо, случился микроинсульт, парализовавший его правую руку). Алкоголя употреблялось все больше: зачастую на сцене Майк не мог вспомнить тексты песен, а порой и вовсе был не в состоянии выйти на сцену. Его жена Наталья героически терпела «рок-н-ролльный образ жизни» годами, но в конце концов устала от него — и ушла, забрав их сына. И в конце концов, по словам Натальи, ему просто расхотелось жить.

«МАЙК БЫЛ ОЧЕНЬ ПЛОХ, С ЧЕРНЫМ ЛИЦОМ»

Существует версия, что Науменко убили — вернее, кто-то сильно ударил его по голове, из-за чего и произошел роковой перелом основания черепа. Но многие люди, хорошо его знавшие, эту версию не поддерживают. Да и вообще, после книги Кушнира возникает ощущение, что конец был предрешен. (Точно так же, если внимательно изучить воспоминания людей, общавшихся с Владимиром Маяковским в последние недели его жизни, станет ясно — поэт был просто не жилец).

«Утром 25 августа мы с ребятами, которые остались у меня ночевать, пошли в бар „Жигули“, — рассказывал впоследствии Васин (Николай Васин, историк музыки, коллекционер, „главный битломан в СССР“. — Ред.)- И Майк пришел туда же. Выглядел он совсем неважно… Был отечен, руки тряслись. Попил пива умеренно и говорит: „Я выйду покурить“. И не вернулся. Мои дружок, который с ним выходил, сказал мне: „Майк просил передать, что ему худо, и он пойдет домой“. Больше я его и не видел».

У Леши Рыбина (Алексей Рыбин, музыкант, продюсер, участник первого состава группы «Кино». — Ред.) существует своя версия событий: «В ночь перед смертью у Васина сильно пили. Майк был очень плох, с черным лицом… В таком состоянии упасть затылком на асфальт — легче легкого. Насколько я помню, у Науменко диагностировали перелом основания черепа — типичная алкогольная смерть, когда человек в глубоком опьянении падает на спину. Вряд ли его кто-то „повстречал“ во дворе. В последнии год жизни он покупал выпивку у местных дилеров, его все знали и любили, он был свой человек. Майк сумел подняться, дошел до дома, грохнулся еще раз в коридоре и умер».