Звезды

Константин Райкин: «Искусство должно шокировать, иначе чем оно отличается от обоев?»

Известный артист побывал в Воронеже на Платоновфесте и рассказал, почему в искусстве нет слова «нельзя»
.

.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

Два дня воронежцам показывал комедию Островского «Шутники» московский «Сатирикон». Худрук театра Константин Райкин и режиссер Евгений Марчелли считают произведения Островского весьма актуальными и по сей день.

СЕЙЧАС РЕДКОСТЬ, КОГДА В ТЕАТРЕ НЕТ ЭПАТАЖА

- Когда Райкин мне предложил поставить эту пьесу, она меня сначала даже немного расстроила. Очень простая. В ней нет катаклизмов космического масштаба, измен, страстей, любви, убийств. Мягкая, нежная, семейная история, - признался режиссер Евгений Марчелли. - Но Константин Аркадьевич к ней так азартно относился. Я начал знакомиться с пьесой более серьезно. И тогда проникся этой простотой: такая нежная до сантимента история любви отца к дочерям. Это редкость, когда в современном театре нет дикого эпатажа.

- Островский, по сути, очень попадает в современную жизнь, - уверен Константин Райкин. - Дело не в том, во что одеты герои, какими предметами реквизита они пользуются: из самовара пьют чай или из чайника, это дело десятое. Тут просто нужно умело донести до зрителя, что это все про его жизнь. В театр люди ходят не за музейными впечатлениями, не за приятностями: как там было в старину - мало кого сейчас может привлечь. Наше дело болевое. Зритель, может и неосознанно, интуитивно, идет, чтобы что-то про себя понять. И в этом смысле Островский очень избыточный даже: про людей - российских и не только - он говорит невероятно точно… Простота пьесы, о которой говорит Марчелли, это ее достоинство, с моей точки зрения. Наша жизнь, при этой внешней усложненности, которую так любят режиссеры и драматурги, на самом деле состоит из простых вещей. И в данном случае Островский как раз этого не стесняется. Он берет семью как некую концентрацию, если хотите, смысла жизни, некую божественную ячейку, где все происходит и проявляется. Но дело там не только в семье. Там есть и тема сохранения достоинства, и настоящей любви.

.

.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

Действительно, воронежские зрители заворожено смотрели за этой историей, сопереживая героям и улыбаясь тем самым «простым» моментам.

Константин Райкин рассказал также об отношении к профессии, классике, пандемии - «Комсомолка» выбрала самые интересные цитаты мастера.

ЕСЛИ ВНОВЬ СТАТЬ МОЛОДЫМ, Я БЫ УМЕР ОТ УЖАСА НЕУМЕНИЯ

- Пришвин говорил, что не хотел бы стать снова молодым, потому что пришлось бы вновь мучиться отсутствием мастерства. Это честные и хорошие слова, и это причина, по которой я тоже не хотел бы вновь стать молодым… если бы еще раз это проживать, я бы просто не выдержал. Я бы умер от ужаса ничего неумения. Я мучился этим страшно. Не забывайте о моей фамилии. Как только я стал на актерскую дорогу, меня стали сравнивать с великим папочкой. И я помню эти реакции: «Чей сынок? Райкина? Где? Боже мой». А я «собака» другой породы. Не писать же в программке: «Подождите, не падайте в обморок! Посмотрите сначала!» Мне было очень тяжело. С одной стороны, умение, мастерство, опыт, они должны приходить обязательно. Но это как хорошо, так и плохо. Потому что студенты, с которыми я занимаюсь всю жизнь, от неумения и незнания, что так делать нельзя, делают гениальные вещи, которые ни одному мастеру не под силу. Я в такие моменты лежу внутри себя на лопатках и думаю, кому я нужен со всем своим опытом?..

Мне никогда не работается легко. Вообще, я очень послушный артист, совершенный ученик. По природе своей у меня вообще нет апломба. Если бы пришлось работать с идиотом, ну бывают такие режиссеры, то, наверное, взбунтовался бы. Все время с ужасом думаю о таком варианте. Не знаю, как актеру работать с глупым режиссером, рецепты тут только криминальные. К счастью, я имею возможность выбирать…

В ИСКУССТВЕ НЕТ СЛОВА "НЕЛЬЗЯ"

- Я считаю, что никакой черты, за которую нельзя переходить в искусстве, нет. Это выбор конкретного режиссера. Вообще в искусстве нет никаких «нельзя». Это «нельзя» определяется самим постановщиком. И не обязательно оно должно совпадать с «нельзя» других людей, в том числе зрителей. Если возникает неоднозначное ощущение в театре, это хорошо. Что это за произведение искусства, которое вызывает однозначное ощущение? Искусство всегда стремится к новому, свежему. И зритель это новое, этот свежий взгляд всегда воспринимает неоднозначно. Другое дело, что не надо сразу в прокуратуру звонить. Вот это как раз безобразие. Все самое великое, что потом в школах проходят, в свое время было неоднозначным. Оно шокирует. И в этом его гениальность. Искусство всегда занимается тем, что ищет свежести, новых ходов, чтобы зритель был удивлен. А если он не удивлен, а просто мило проводит время, то тогда это театр, который сведен к какому-то очень мещанскому представлению об искусстве. Чем тогда это отличается от обоев или раскрашенных чашек? Чтобы мило было есть? Но ведь театр, кино, литература - это более сложное искусство, это болевые вещи, которые должны будоражить и иногда вызывать возмущение или протест. И именно на это театр часто рассчитывает – на протест, на неравнодушие, которое разными способами вызывается. И классику обязательно надо как-то трактовать, она должна быть адаптирована для сегодняшнего времени. А в противном случае под нее просто хорошо засыпать, она будет отличным средством от бессонницы».

О ПАНДЕМИИ

- Вообще я считаю себя добрым человеком, но у меня некоторое злорадство возникло с началом карантина. Так случилось, что мы сейчас бездомные. 30 лет мы жили в своем доме, а потом начался ремонт, и мы вынуждены скитаться по Москве. Другим театрам живется хорошо, хвастаются все время аншлагами. А нас жизнь испытывает на прочность, зрители только и делают, что ищут нас по всему городу. «Найди любимый театр» называется эта игра. И когда пандемия обрушилась на все театры, я подумал: «Ну вот теперь и вы, самые благополучные, тоже немножко пострадаете». Сложности возникли не только у нас, у всех. И как-то полегчало, если по-злобному говорить (смеется, - ред.). Мы же раньше были «железный театр». У нас же никогда не съезжали сроки премьер. Даже если на год вперед назначена премьера, на какое-то определенное число, и никогда она не срывалась и не переносилась на другой день. Так было 30 лет. Я даже не знаю, какой театр может похвастаться такой стабильностью, таким «швейцарским часовым механизмом»…

.

.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ